Война на поражение

Глава 1. Оккупант /28.12/

Звонок в дверь застал меня в ванной. Я стояла с душевой лейкой в руке, не успев включить воду. Повернула голову в ожидании следующего звонка и уставилась на дверь с висящим на крючке ярко-жёлтым халатом. К слову, это мой любимый цвет. Секунда, вторая, и резкая, режущая слух трель повторилась вновь. Я ненавидела этот звук. Не только потому, что он действовал на нервы, но и потому, что, как я знала из опыта, он был стопудовым предвестником неприятностей, притаившихся за дверью.

Переминаясь на уже замёрзших ногах, я стояла голая в холодной ванне и пыталась решить, что делать. Перед мысленным взором встал вечер пятницы, случившийся три дня назад, когда вредная старушенция, проживающая этажом ниже, позвонив в мою дверь, сообщила, что в данный момент я заливаю её квартиру. Не поверив ей на слово, я спустилась на пятый этаж. К моему удивлению, её слова оказались правдой. Тоненькая струйка воды стекала по кухонной стене рядом с холодильником, который стоял ровно на том же месте, где и мой этажом выше.

— Ну что? Убедилась? — Элеонора Лаврентьевна упёрла руки в бока и победно посмотрела на меня выцветшими бледно-голубыми глазами. Её сухая фигурка, облачённая в когда-то ярко-красный байковый халат, напомнила мне о детстве, когда она, будучи лучшей подругой моей бабушки, приходила к нам на чай с пирожками в этом же, в те времена ещё новом, халате.

Проигнорировав её недружелюбный выпад, вернулась к себе и обнаружила, что мой холодильник, который я, кстати, не очень-то и напрягала, решил разморозиться, не согласовав сие действие со мной. Он стоял в дальнем углу кухни практически всегда пустой, а оттого бесполезный. По сути, не он кормил меня, а я его, оплачивая электричество, которое беспрерывно жрал этот ненасытный гад, по всей вероятности, ровесник моей уже пять лет как почившей бабушки по папиной линии, в чьей квартире я обитала, сбежав из-под опеки родителей три года назад.

Лужа под холодильником была внушительная, а вот от льдины, уже много лет существовавшей в недрах его морозилки, не осталось и следа.

— Сколько раз я тебе говорила: мужика заведи, если уж у самой руки не из того места растут.

Я вздрогнула и перевела взгляд на бабушкину подругу, которая каким-то образом просочилась за мной в квартиру и сейчас выглядывала из-за моего плеча и вместе со мной рассматривала небольшое озерцо, образовавшееся вокруг холодильника. Хотя я была уверена, что, вернувшись домой, плотно закрыла за собой дверь.

— Сколько? — задала я вопрос, которого явно ждала вредная соседка.

— Пятнадцать.

— Вы из ума выжили окончательно, Элеонора Лаврентьевна?

— А ты как хотела? Обои новые, работа. Сейчас за чекушку уже никто ничего делать не будет, всем деньги подавай, да ещё и эти... как их... безналичные!

— У вас на стенах масляная краска с брежневских времён! Имейте совесть. Максимум три тысячи за моральный ущерб.

— Бедная моя Любка! От твоей жадности уже в гробу наверняка не раз перевернулась. Десять.

— Четыре.

— Пять.

— Хорошо. — Я указала вредной старухе на выход и лишь уточнила: — Вам как? Наличными или по безналу?

— Мне бумажкой.

Переминаясь на заледеневших ногах в холодной ванне, я никак не могла решиться выйти и открыть дверь. Вспомнился ещё один случай из последних, произошедший за несколько недель до потопа, когда этот мерзкий звонок известил меня о прибытии моей «любимой» сестры Наташки с её ненаглядным псом породы той-терьер на четырёх тонюсеньких палочках вместо лап, которого она притащила мне на передержку, уверив, что это чудовище по кличке Лютик (сокращённое от Людвиг) прибыло всего-то на пару дней. И кто же знал, что уже первые сутки в моей квартире обернутся для этой беспрерывно визжащей и гавкающей жертвы биоинженерии двумя сломанными палочками. А как она хотела? Нужно было предупреждать! Когда я, оторвавшись от работы, увидела мокрое пятно на стене и образовавшуюся под ним лужу, а также «ароматную» кучку аккурат напротив лотка, который Наташка разложила для этого чудовища, я заорала так, что гадкое животное с перепугу свалилось с облюбованного им моего же кресла. Операцию Лютику я оплачивать отказалась. Нечего бросать на меня своего лапусика, не предупредив о его хрупкости и полном отсутствии мозгов. Уже полтора месяца мы не общались с сестрой и, скорее всего, не будем общаться до тех пор, пока не заживут лапы пса, а заодно и её обиды. То есть ещё не скоро, потому что Лютику понадобилась вторая операция, и теперь он минимум на месяц сменил свои яркие вязаные одёжки на шину на одной лапе и аппарат Илизарова на второй. Жуть.

Звонок раздался в третий раз, и я, очнувшись, вылезла из ванны. Кого там чёрт принёс? С надеждой на лучшее натянула на голое тело халат, влезла в пушистые тапочки и пошла открывать.

Пока я на цыпочках кралась к двери, вспомнила, как недели три назад, не посмотрев в глазок, открыла дверь и увидела за ней двух мужчин нетрадиционной для жителей моего города национальности, на синих жилетах которых красовалась надпись «Облгаз». Без задней мысли я впустила этих ушлёпков в квартиру для проверки газового оборудования, а час спустя обнаружила отсутствие кошелька в приоткрытом рюкзачке на банкетке рядом с входной дверью. С тех пор я не доверяла самой себе и, приходя домой, всё ценное убирала сразу в шкаф.

Итак, наученная горьким опытом, я подкралась к двери. Прижавшись к дерматиновой поверхности лицом, заглянула в глазок. Перед моим взором оказалась куртка тёмно-синего цвета на молнии, доходящая хозяину до подбородка сверху и до бёдер снизу. Больше ничего разглядеть не удалось, так как этот дурацкий глазок был расположен по центру, то есть на уровне пупка моего практически вплотную прижавшегося к двери визитёра. Бабушка не отличалась высоким ростом, и многое в квартире было приспособлено под эту её особенность. Она часто вспоминала, как в годы молодости любил называть её мой дед: «Моя Дюймовочка».