Восемнадцатый. Пирамида

Глава семнадцатая

Солнечный и тёплый день. Впрочем, как и все остальные на территории Пирамиды. Не знаю, есть ли тут система со сменой года. Лёгкий ветер обдувал моё лицо, слегка играясь с волосами, которые стали непривычно длинными. Когда я последний раз ходил к парикмахеру? Да никогда. Обычно меня подстригала Элиза или Роберт, но у второго это выходило заметно хуже. Иногда после его процедур на моей голове оставались царапины и ссадины, которые заживали на протяжении недели, а иногда и дольше. Сейчас я пытался укладывать волосы на бок, чтобы они не мешались и не лезли в глаза, но без воды это получалось далеко не всегда. Нужно будет спросить Кенни о том, где можно взять машинку и наконец-то убрать надоедливую шевелюру, оставив лишь несколько сантиметров. Я больше всего предпочитал причёску "ёжик". Такая привычка пришла ко мне ещё из восемнадцатого сектора, где подобные меры были для безопасности. Очень неудобно, если в ближнем бою противник схватит за волосы и начнёт тянуть, вызывая неприятные болевые ощущения. Да и мне однозначно шёл такой стиль, поэтому ничего менять я не планировал.

Где-то неподалёку пролетала небольшая стая птиц, чем-то напоминающих голубей. Я понимал, что это лишь голограммы и на самом деле подобного вида существ может и не существовать, но со стороны они смотрелись очень даже привлекательно и интересно. Оранжевый окрас крыльев, красиво сочетающийся с красноватым брюшком. Садясь на дерево, птицы пели странную успокаивающую мелодию. Их тонкие высокие голоса сливалось воедино, создавая целую симфонию звуков. Я прикрыл глаза, представляя пляж и море. Волны аккуратно омывали песочные края, слегка смачивая ноги. Вдали светило солнце, которое уже собираясь опускаться за горизонт, чтобы уступить место младшей сестре – луне.

Приятная картина пропала сразу, как только я открыл глаза. Деревья, невысокая трава и фонтан, из которого били многочисленные струи воды. В парке было достаточно спокойно и одиноко. С момента последнего захода в игру прошло трое суток. Возвращаться в Ректум не было желания. Мне не удавалось придумать какой-либо способ спасения Илие-Ззя, а при любом упоминании Вианы-Нор у меня проявлялись порывы злости и неприязни. Давно не было такого, чтобы кто-то мог настолько оскорбить меня и заставить испытывать к себе отрицательные эмоции.

На протяжении всего времени в реальном мире, я практически ни с кем не общался, лишь перекидываясь несколькими фразами в день со своей соседкой, с которой я попросту не мог не видеться. Квинн замечала, что со мной что-то не так, хотела выйти на диалог, но я не давал ей этого сделать, постоянно отмахиваясь и говоря, что все хорошо и мне нужно немного времени, чтобы отдохнуть. Остальные практически не заметили моего отсутствия в виртуальности. Они были заняты помощью механоидам и старались показать себя с лучшей стороны, чтобы задержаться у роботов. Не сложно догадаться, что большая часть внимания моих друзей на данный момент уделена именно Ректуму, где они стали проводить настолько же много времени, как это делал я в седьмом секторе. Жить без ограничений по длительности нахождения в виртуальности намного проще. Не приходится заострять внимание на реальном мире, постоянно можно исследовать ещё неизведанные территории и целлы механоидов. Разнообразия намного больше, чем в Пирамиде, которая ограничивается той площадью, на которой располагается весь район. У нас нет возможности покинуть это место, ведь за его пределами нас все ещё разыскивают и считают нелегалами, которые предали Терру и её жителей. Как же это глупо. Высший свет всегда подстраивал любую ситуацию под себя, выставляя преступниками тех, кто ими не является.

Я удобнее устроился на лавочке, прокручивая в голове момент ссоры с механоидкой. Иногда я думал, что поступил с ней слишком грубо, но вспоминая все те слова про процентное соотношение, я без лишних сомнений отбрасывал эти мысли в сторону. Возможно я и мог повести себя с девушкой более мягко, спокойно объяснить, что друзья так не делают и она поступает себя неправильно, но не думаю, что подобное можно доказать тому, кто запрограммирован на конкретные эмоции и чувства. Общаться с механоидами не так легко, как мне хотелось. Я изначально знал, что домин Вальде-Усти не будет слушать меня постоянно и когда-то откажет в просьбе. Было бы слишком странно, если такой высокоуровневый и опытный игрок подчинялся желаниям новичка. Но когда мужчина отказался от проведения такой важной и по истине значимой для меня операции... Это выбило из колеи. Мне не были понятны его мотивы и глупый принцип пяти десятков. Что же теперь, если вероятность будет всего сорок девять процентов, то нельзя соглашаться на подобное? Это же бред!

Несмотря на то, что я находился в реальном мире, по уголкам моего зрения снова начали появляться туманные полосы, которые очень медленно увеличивали свою зону влияния. Мне так и не удалось понять, что это такое. Единственно, что я знал – бирюза распространялась, когда я начинаю злиться. Смотря по сторонам, мне не удалось найти какой-нибудь объект, на который можно будет перевести свое внимание. Мимо пролетающие птицы с красноватой грудкой уже не так сильно интересовали меня. Их тонкий голосок казался противным и надоедливым. Я стал заметно более раздражительным. Хотелось кинуть что-нибудь в этих пташек, чтобы они наконец-то заткнулись, но я понимал, что это лишь голограммы и убрать их у меня никак не получится.

Без понятия, сколько часов я бессмысленно провел в парке, сидя на лавочке, но даже это начинало меня раздражать. То бессилие и невозможность исправить ситуацию в Ректуме все больше заполняли мою голову, заставляя туман постепенно разрастаться в моем поле зрения. Хотелось вернуться в виртуальность и убить ту двоицу, которая посчитала мою идею безумной, глупой и нерациональной. Но при всей своей злости я понимал, что это никак не исправит ситуацию в целом, а лишь сделает меня врагом мехов и я не смогу безопасно покинуть столицу и территорию роботов. Прикрывая веки, я старался погрузиться в свое сознание, чтобы хоть немного успокоиться. Пара красных глаз вновь появились перед моим взором. На этот раз силуэт был более отчетливым. Я мог видеть очертания стройной женской фигуры, тёмные и длинные волосы, вьющиеся по плечам. Эта тень ничего не говорила, лишь пристально рассматривая, словно пытаясь что-то передать через мысли, но безуспешно. Глаза изучали меня с ног до головы, хоть и видели не в первый раз. Я попытался произнести что-нибудь, но ничего не получилось. Рот лишь безмолвно открывался, не издавая ни единого звука.