Возьму босса в хорошие руки

8

Макс

– Ты сам виноват, – заявляет Пашка. – Если бы у тебя в ванной водились нормальные полотенца, я бы спокойно себе вытирался, а не врывался во всей красе на ваше свидание.

– В прихожей, в таком виде и с дверью нараспашку? Плохого ты обо мне мнения. Будь это свидание, я бы как минимум постарался, чтобы тебя рядом не было.

– И то верно, – соглашается он, приосаниваясь. – Все-таки такая мощная конкуренция. Но я рад, что не помешал вам. А то мне показалось, ты знатно приуныл.

Он многозначительно косится на мое полотенце на бедрах.

– Это естественная реакция на твое присутствие. Кстати, ты сам прикрыться не хочешь?

– Чем?! – возмущается он. – Тут даже обмотать голову не хватает, не говоря уже про самое ценное!

При таком раздутом эго, не удивлюсь, если он покупает трусы в отделах «Парашюты, Палатки, Брезент для туристов». Трудно представить, каких размеров в таком случае он ждет полотенце. Лучше выдать два, чтобы наверняка. Видеть-то я его видел в таком виде не раз, но не скажу, что это приятное зрелище. От него вон, даже горничная сбежала.

Получив на руки полотенца, он благополучно скрывается с моих глаз, а спустя время появляется на кухне уже в брюках.

– Я все забросил в машинку, – отчитывается. – То есть, я хотел сначала аккуратно сложить, а потом уже… Но решил, что все равно ведь перемешается.

– Думаю, стиральная машинка это переживет.

Он облегченно вздыхает, косясь в мою сторону. Потом открывает шкаф и пристально рассматривает чашки.

– Они тут что, в шахматном порядке? Черные, белые… А если я одну возьму, то что?

Подойдя к шкафу, я достаю ему чашку и доходчиво поясняю:

– На одну станет меньше.

– Все? – удивляется он. – Я имею в виду, ты это нормально воспримешь?

– Я не переношу бардак и когда берут мои личные вещи. При этом у меня за плечами пять лет общежития и пятнадцать лет знакомства с тобой. Если после ты поставишь чашку в посудомойку, наше с тобой знакомство продолжится.

– Ааа, вот так ты, – разочарованно тянет Пашка, – а я думал, что у нас с тобой дружба…

Ясно, рассчитывать, что он за собой уберет, не приходится. Он это знает. Я это знаю. И нам все равно.

Он снова по-свойски распахивает шкаф.

– А это что за чай? – принюхивается, открывая жестяную банку. – Как-то подозрительно пахнет.

– Понятия не имею. Лука из очередной поездки привез.

Пашка снова нюхает, потом задвигает ее подальше с ворчанием:

– По ходу, отрава какая-то… Как много я сегодня узнаю про друзей.

– Мне, допустим, сегодня тоже досталось. Съехав в пятнадцать лет из родительского дома, я даже не представлял, что буду жить в одном доме с тобой.

– Это всего на несколько дней. По крайней мере, так мне сказали. Но сам понимаешь – им нужно отрыть старые трубы, проложить новые, потом убедиться, что вода будет идти через них, а не через спонтанный гейзер, который внезапно открылся. Ну еще пара дней на то, чтобы они отбились от соседей, которые приняли его за священный источник… Так что скоро съеду, сильно не привыкай.

– Постараюсь.

Правда, по моим прогнозам, строители от соседей так быстро не отобьются. Те придумали себе, что вода у Пашки особенная и черпают вволю, перекрестясь. А перекрывать по их мнению – грех, могут проклясть. Но при этом и не смущает их, и не находят они грешным, что хозяин дома может помыться только у себя в огороде, у всех на глазах. День он их молитвами продержался, а потом выбрал бригаду строителей с бригадиром пострашнее да помощнее, которому плевать и на проклятья, и на самого черта, и ко мне перебрался.

– Так, что тут у нас?

Пашка распахивает холодильник и принимается лепить бутерброды из всего, до чего дотянулся.

– Надо бы закупиться, – приговаривает, жуя. – Тут одному на полдня продержаться, а нас теперь двое. Как-то не учел ты, не подготовился.

– И то правда. Может, ты у кого-то другого пока поживешь?

Он перестает жевать, видимо, прикидывая варианты. Лев, наш общий друг и третий совладелец компании, вряд ли пустит. С любовницей Пашка не вовремя разошелся – так что тоже не вариант.

– Я не такой непостоянный, как женщины, – заключает в итоге. – Так что раз выбрал тебя – то и живу у тебя.

– Ну раз так, в посудомойку вместе с чашкой закинешь еще и тарелку.

Он разочарованно стонет, что если в доме теперь живет вдвое больше людей, то и домработница должна приходить чаще, но натыкается на мой взгляд и все-таки делает, как я просил. Все же купаться в огороде голым при всех ему не очень понравилось. То ли дело – разгуливать голым по дому.

– Ну что, пора уже? – спрашивает нетерпеливо, взглянув на часы.

Начало десятого, лучше бы позже, а то приедем самыми первыми. Но, видимо, на новом месте он чувствует себя не так вольготно, как тут всем показывал, хочется поскорей на свободу. Так что мы садимся на байки и выдвигаемся.