Возрожденный молнией

Глава 10. Новая родина

Открыв глаза, я  не понял поначалу, где нахожусь.  Сервант с барахлом за стеклянными дверцами: фарфоровыми фигурками кошек, хрустальными вазочками, шкатулками. Двустворчатую тумбочку занимала огромная прямоугольной формы радиола с круглыми пластиковыми ручками, заставленная сверху глиняными фигурками и фотографиями в рамочках. Шкала из тёмного стекла с поблескивающей красной стрелкой и мелкими цифрами, указывающих диапазон станций, так ярко напоминавшая, как в детстве я жил в деревне у бабушки и деда.

За стеклянной стеной, отгораживающей дом от сада, виднелись силуэты деревьев в лёгкой салатовой дымке, проступающие на чисто вымытой голубизне, словно нанесённые  акварелью на струящемся шёлке. Лучи утреннего солнца, заполняя собой гостиную, чертили косую решётку на бежевых в коричневый ромбик обоях, заставляя танцевать пылинки в воздухе. 

Я бросил взгляд на диван. Скомканные простыни, одеяло сбилось на сторону. На подушке рядом обнаружил длинный волос. И вспомнил — мы здесь занимались любовью с Лиз. Стоп. Какая ещё Лиз? Ах, да. Элизабет Шеппард — подруга Стэнли. 

И тут в голове стали проявляться картинки предшествующего дня. Я поехал в гости к Кастильскому, чтобы колдун помог мне запечатать портал, через который моё сознание металось  между Россией и Америкой. Но он уговорил меня побыть Стэнли, решить его проблемы. И с помощью своей техники — а Кастильский хорошо в этом разбирался, перенёс меня в Штаты.

Так, но где же Лиз? Отлично помню, как засыпая,  ощущал рядом её лёгкое дыхание, аромат парфюма, бархатную кожу. Может быть, Кастильский ошибся и теперь я в каком-то другом альтернативном мире?  Не хотелось бы. Ох, как не хотелось бы. 

И тут в ноздри ударил такой божественный аромат кофе, жареного бекона и сдобных булочек, что я как сомнамбула  потянулся туда.  Открыл дверь. Простенький кухонный гарнитур, отделанный белым пластиком, занимал левый угол. Полки, длинный стол со встроенной раковиной, газовая плита. Если бы не округлый, анахроничный холодильник с торчащей вверх хромированной, немного потускневшей от времени ручкой, создалось бы ощущение, что я попал  домой, в квартирку, оставленную мне дедом.

— Крис, дорогой, наконец-то ты проснулся! — у столика хозяйничала принцесса. — С добрым утром! — она мило улыбнулась.

Принцессе Монако Грейс было далеко до этого божества. Лиз выглядела так, будто сошла с афиш голливудских мюзиклов 50-х годов. Голубое сатиновое платье  в белый горошек перехватывал тонкий ремешок, что делала фигуру очень женственной. Высокий лиф поддерживал упругие полукружья. На  шейке прямо над выступающими тонкими ключицами — жемчужное ожерелье. Волнистые, уложенные в замысловатую причёску волосы, и яркий, почти кричащий макияж. И когда только успела?

— Садись завтракать, — сказала она. — А то опоздаешь в редакцию.

Изящным движением выложила с маленькой сковородки мне на тарелку глазунью, пару кусочков бекона и салат.

— Какую редакцию? — ляпнул я.

— Дорогой мой, ты забыл, что работаешь в редакции «Новое время»?  Сэм, то есть Сэмюэль Мартин обещал взять тебя обратно. Он уже несколько раз звонил.

Да, действительно, Стэнли — журналист. Но я понятия не имел, как в 1952-м году занимались этим ремеслом. Без всех электронных дивайсов и интернета. От этой мысли по спине пробежала холодок.

— Крис, может тебе стоит вначале принять ванну?  — без упрёка, с милой гримаской, сказала Лиз.

И на миг стало стыдно. Представил, как я сижу перед моей принцессой в таком затрапезном виде.

— Да, хорошо.

Я провёл рукой по подбородку с неприятно колющейся щетиной, надо побриться, принять душ. Ощутил растерянность, переходящую в озлобление. Чёрт, самые элементарные действия, которые раньше совершал, абсолютно не задумываясь, заставляли впасть в ступор. Где в этом проклятом доме ванная? Я чувствовал себя беспомощным безногим инвалидом, который мучительно пытается сообразить, где его костыли.

— Я надеюсь, ты не забыл, где у тебя ванная? — проворковала Лиз с очаровательной улыбкой. — Наверху, в конце коридора. Пожалуйста, поторопись, а то остынет завтрак.

По лестнице с  подозрительно шатающимися перилами, я быстро поднялся на второй этаж и сразу уткнулся в дверь, выкрашенную белой эмалью.

Небольшое, выглядевшее вполне современно помещение метра два на полтора с прямоугольной низкой ванной в нише, отделанной бежевой плиткой, с узкими деревянными шкафами от пола до потолка, выкрашенных темно-синей краской. Квадратная раковина на длинных металлических ножках, по краям держалки с ярко-оранжевыми махровыми полотенцами. Под цвет раковины унитаз под маленьким окошком, закрытым занавеской. Обои в тон — бежевые в цветочках.

Отражение в большом зеркале заставило отшатнуться. Нет, я и раньше видел свою физиономию, но в Синг-синг зеркала были маленькие и тусклые. И видеть себя я мог лишь мельком.

Субъект в зеркале выглядел вполне пристойно. Высок, широк в плечах. Лицо вполне, как бы это сказали, интеллигентное, серо-голубые глаза, на дне которых плескалось ироничное отношение к жизни. Нос правильной формы, прямой, не очень длинный. Небольшой рот с капризно выпяченной нижней губой. Крепкие и ровные зубы, не напоминающие фаянсовый унитаз, как у современных американцев. Жаловаться грех. Не голливудский красавчик, но вполне привлекательный мужик. Ведь моё сознание могло переселиться в низкорослого кривоногого урода с гнилыми зубами, или того хуже, в женщину.

Мучительно соображая, чем брился Стэнли, я выдвинул нижний ящик шкафа у стены, и с радостью разглядел вполне современно выглядевшую электробритву в кожаном светло-коричневом футляре. Отбросив пугающую мысль, что придётся удалять растительность опасной бритвой, с которой я познакомился в детстве, отыскав сие орудие, напоминавшее в разложенном виде косу Смерти, в комоде деда. Голову я себе не отрезал, но пальцев мог лишиться. В другом ящике я обнаружил атласный халат темно-бордового цвета с алыми отворотами.