Возвращение курьера

Возвращение курьера

Разговариваю с женой, а на фоне резвятся наши дети. Телефон – в креплении руля. Уроборос, фирма в которой я работаю доставщиком еды, закупила электронные велосипеды. Я не знаю, как они называются, поэтому говорю «мопед». Начальник твердит, что десять лет назад электронные самокаты переполнили рынок, а в тридцать первом году их запретили из-за травматизма. Мне было бы неудобно развозить заказы стоя, и я радуюсь удобному сидению, креплению для гигфона и июньскому столичному ветерку.

– А, постой, – прерываю я женщину на родном языке. Я сворачиваю на улицу Врачей-энтузиастов и выравниваю курс в отведенной полосе для мопедов. – И не заговорил? Совсем? «Папа» должен сказать.

– Мама-мама, – смеется жена и сажает сына на руки. Повторяет, глядя тому в лицо: – Ма-ма.

Я не сдерживаю улыбки. Взгляд то и дело падает на уведомление, которое я поспешно смахиваю вверх, чтобы не видеть. Получу штраф из-за опоздания на десять минут – это плохо, но быстрее не могу, не умею. Выжимаю газ, но вдруг гляжу: пешеход, смотрящий в гигфон, идет по полосе.

* * *

Резко просыпаюсь и сонно осматриваюсь: складское помещение, высокие потолки которого подпирают башни из фирменных коробок, все большое и неуютное. Засыпая на работе, с утра оказываюсь на ней же. Это очень хорошо, что мне разрешают тут спать.

Я выбираюсь из-под брезентового одеяла, которым меня заботливо укрывает кто-то из коллег. Сам я не вижу смысла укрываться – на складе тепло, и я совсем не мерзну. Знал бы, кто заботится, отблагодарил.

Не один ночую здесь: по углам, как мыши по норам, разлеглись мои коллеги. Я желаю им доброго утра, но они смотрят на меня, как на дурака, и вновь закрывают глаза. Странные люди, ведь уже подъем, пора собираться, а они спят. Сейчас начальник придет.

Только подумал – входная дверь собирается гармошкой, и заходит Женя. Начальник подпрыгивает на месте, замечая меня, но не ругает: он мне улыбается и выглядит добрым. Люди вообще часто мне радуются, говорят, что у меня приятное лицо и большие глаза. Я знаю, что в больших глазах порой заводятся шайтаны, поэтому делаю их узкими – и тогда мне говорят, что я смешной.

– Женя, здравствуйте, – говорю я, по-прежнему стесняясь своего акцента. – Уже есть заказы?

– Привет, уже готов работать? – Начальник смотрит в планшет и, хмуря брови, ждет, когда он «отвиснет».

Мы ждем ещё некоторое время, и лицо начальника снова становится гладким. Он говорит:

– Скинул тебе директиву. Раз такой ретивый, первым и поедешь кофе белым воротничкам развозить.

– Хорошо, – отвечаю я и слышу рингтон с адресом клиента.

* * *

«Почему мне приснился этот сон? Страшный сон», – перебираю в голове я, пока добираюсь до бизнес-центра.

Из-за ночного кошмара и кусок в горло не полез. Я следую по маршруту, даже не глядя в сторону палаток с шаурмой, хотя они дурманят ароматами, и хозяев я знаю – мы земляки. Они пусть и кушают свою шаурму, а курьер Уробороса свою работу будет выполнять.

Еду по оживленной улице, широкой во всех смыслах: название у неё – Широкая. Гладкая новенькая плитка приятно шуршит под колесами, а на стыках шины вибрируют, чтобы водитель не зазевался. Я все ещё думаю про сон, в котором врезаюсь в прохожего, но это не взаправду. Я аккуратно вожу.

Прохожие расступаются, и некоторые провожают меня взглядом, а некоторые идут дальше. У вращающихся дверей бизнес-центра я останавливаюсь, и девушка, что курит около урны, тушит сигарету и идет ко мне. Подходит и, улыбаясь, ждет, когда я открою багажник и отдам её латте на миндальном молоке и донат. Я вручаю ей ароматный пакет – а сам не хочу завтракать, несмотря на запах.

– Вот ваше, девушка. Приятного аппетита, – произношу я.

Она берет заказ и растворяется в цикле стеклянных дверей.

Я возвращаюсь в курьерский пункт, где уже кипит работа; моих коллег на месте не оказывается, видать, отправились по точкам. Остановившись у экрана, засматриваюсь. В зоне отдыха, предназначенной для курьеров, стоят небольшие столики, диваны, кулер и всеобщий любимец – смарт-телевизор от Уробороса. Уроборос много что производит, не только еду доставляет. Самокаты тоже делал, и мопед мой тоже уроборосовский.

Смотрю, не отрываясь: идет шоу «Топ-десять кошмарных ДТП», и весь мурашками покрываюсь. Зачем такое показывают? Потом кошмары снятся людям, которые такое на ночь посмотрят. Но я ничем не лучше, раз не отрываюсь от материала с уличных камер, на которых фура сбивает человека на том же мопеде, что и у меня. Врезается в бедолагу, а он отлетает, как пробка, и падает замертво. А может и правильно, что такое людям показывают – глядишь, меньше аварий будет. Пешеход не прав был, конечно, что дорогу переходил верхом на мопеде. Спешиться надо было, но уже поздно судить, Аллах забрал его душу.

– Прохлаждаешься? – слышится голос начальника из-за спины, заставивший меня испугаться. Засмотрелся на ужасы, не ожидал.

– Извините, Женя, интересная передача.

– Ладно, вместо того, чтобы мультики свои смотреть, – он находит пульт и, ткнув несколько раз на кнопку выключения, все-таки вырубает «умный» телевизор, – лучше отправляйся-ка ты, парень, в общагу.

– Это не мультик, – говорю я, но прикусываю язык: у начальника юмор такой, что же я за глупец… И смеюсь, но получается ненатурально: – А-а, понял. В общежитие? Зачем?

Не понял, если честно. Но мне приходит отбивка с адресом нового клиента, и я отправляюсь в новую точку – студенческий городок.

Прибываю я вровень с заявленным временем. Парень выбегает в одной майке, лохматый и замученный. Жалко его становится. Заказ – замороженная пицца и банка энергетического напитка – выдан, и я, сказав ему пару хороших слов, отправляюсь назад.

К обеду заказов становится втрое больше. Мы все исправно работаем. Женя нас хвалит. Ничего серьезного не происходит, только думаю об авариях все больше, из-за телевизионной передачи тоже думаю, и выматываюсь до такой степени, что и обед пропускаю.