Все люди как люди. Странный дуэт

Глава 9

Анна Карловна была младше мужа на двадцать лет. Она была красива, хоть и слегка полновата, что ей очень шло. Контр-адмирал поехал к полицмейстеру, чтобы организовать поиски похитителей, а нас оставил на попечение жены. Василий хотел пойти с ним, но Григорий Гаврилович уговорил его отдохнуть, пообещав, что сам обо всем позаботится. Госпожа Басаргина тепло встретила нас и засыпала вопросами о столичных новостях. Василий, как всегда, отличился.

-Да итальянцы со своими операми в конец обнаглели, за билеты такие цены лупят, что аж в фельетоны попали, - выдал генерал, после того как я рассказала про премьеры опер, и балет "Дочь фараона", который поставил и в котором танцевал Мариус Пепита.

-О, как же я мечтаю побывать в Большом Каменном театре, увидеть Мариуса Пепита! - воскликнула Анна Карловна.

-Да было бы на кого смотреть, - хмыкнул Дизель, - морда, не спорю, смазливая, а так - никакой стати, ножки тонкие, ростиком тоже не вышел, глиста в скафандре.

-Простите? - брови Анны Карловны взлетели вверх.

-Это такое образное выражение, - я наступила Дизелю на ногу. -Применяется исключительно в специальных войсках. Не совсем приличное, - уточнила я, а то еще решит дама блеснуть где-нибудь в обществе новым словом. - А вы, Василий Павлович свой солдафонский юмор держите при себе.

Вскоре и наши подъехали. Мисс Кейт и я с радостью приняла предложение принять ванну, две недели мы обходились обтираниями и вымыться, конечно, хотелось.

Поэтому мы с удовольствием воспользовались гостеприимством хозяйки. После замечательного обеда с икрой, расстегаями с рыбой, стерляжьей ухой мы перешли в гостиную и пили кофе. Тихон бесконечно мялся и отказывался садится с нами за стол, пытался на кухню к слугам уйти, но Василий свел брови и сказал ему, что в экспедиции он чинов не терпит и все тут на равных.

-Слушай, Акулина, неспокойно у меня на душе, - проворчал Вася, когда хозяйка вышла дать распоряжения кухарке по поводу ужина.

-Ты по поводу Витьки Чуркина? - у меня тоже был неприятный осадок и чувство тревоги внутри. - Похожая ситуация, да? Только в 1812 мы были уверены, что Борька Вискарь мертв, а этого бандита сами отпустили.

-Вот и я о том же, - покачал головой Дизель, - но не убивать же его было? Одно дело - в бою, в схватке, а другое - взять и пристрелить без суда и следствия.

Договорить мы не успели, в комнату вошел Басаргин. По выражению его лица я поняла, что новости есть и они для нас не слишком хорошие.

-Господа, те кого вы ищите вышли в море вчера утром на барже с паровым двигателем персидского купца Мухамет-бея, груженной мороженной рыбой и икрой, а еще древесиной и кожами. Грузчики, которые таскали груз все как один сошлись в описании русского господина, двух высоких худых индусов и молодой девушки, одетой в мусульманскую одежду. Лицо девушки было закрыто, по поступь и фигура угадывалась. Да и инспектор, взимавший казенный сбор, подтвердил, он и лицо девушки видел. Голубые глаза, светлая кожа, она явно была не персиянкой и не индианкой.

-Приехали, - грустно вздохнула я.

"Точнее - поплыли, - тоже вздохнула ехидна, но встряхнулась и добавила, - но ты не сцы, как наш Дубровский сказал, нам привыкать, что ли? А по мы не плавали, догоним мы их, это точно!"

-Настя меня убьет, - пробормотал Вася, - к Рождеству нам уже не вернуться.

Остальные молча переваривали неутешительные новости.

-Да вы уж так-то не расстраивайтесь, - подбодрил нас Басаргин, - завтра в тот же порт Энзели выходит пароход нашего купца Сыромятникова. Судно, конечно, не пассажирское, но каюту для дам купец найдет. Ну, а мужчины уж как-нибудь перекантуются. Что скажите? В Каспие догнать, может, и не догоните, но и не отстанете сильно.

-Другого выхода у нас нет, - решительно сказала я, - спасибо вам, Григорий Гаврилович, без нам нам туго пришлось бы.

-Да как же в таком деле не помочь-то, да еще и боевому товарищу, - удивился Басаргин. - И знаете что, надобно вам персидской одеждой запастись, особенно женщинам, нравы там дикие, спрячетесь за балахонами, надежнее будет.

Я согласилась, это было разумно.

-Эх, отправился бы и я с вами. Ведь давно собираюсь южные берега Каспия исследовать, да все недосуг. Служба. Вот в молодые годы, будучи еще лейтенантом курсировал я на небольших судах вдоль берегов, и составил картографическое описание туркменского побережья. Начальство одобрило и в 1823 я возглавил специальную гидрографическую экспедицию, целью которой было произвести береговую съёмку в северо-западной части Каспия. Экспедиция наша продлилась два года, с помощью специально назначенных в экспедицию морских штурманов, я составил подробное описание бакинского, сальянского, саранского, ленкоранского и апшеронского рейдов.

-Он за ту экспедицию орденом святого Владимира IV степени награжден был, - с гордостью вставила Анна Карловна. - А по результатам карты морские составлены были и атласы.

Остаток дня прошел в суматохе, мы укомплектовывали багаж, примеряли новую одежду, собирали всякие мелочи, которые могли облегчить наш путь. Запаслись палаткой. Я очень жалела, что тем с нами спальников, сшитых по моим эскизам к австралийской экспедиции.

Утром мы были в порту. Ну, что сказать, пароход был не белым...

"Больше напоминает корыто с колесом", - выдала ехидна.

Так оно и было, но выбирать не приходилось. Одно радовало, что на борту был сам купец Фома Иванович и несколько русских матросов. Каюта была маленькая, но чистая. Продержаться надо неделю. И мы на месте.

-Вы как сойдете на берег-то, - поучал нас Сыромятников, - так идите в присутствие, я вам покажу, домик там такой мавританский, а там попросите дать вам михмандара, это такой человек, который может доставить все нужное путешественникам и провожать их станет до назначенного места. Он и за переводчика у вас будет, и за проводника.

Нам повезло: плавание прошло спокойно, без штормов и встреч с пиратами, которые, как оказалось, тоже не редкость в этих водах. После всех морей и океанов, которые мы пересекли, Каспийское море никого из нас, кроме Тихона, не впечатлило. А вот старший лакей часто стоял на палубе, несмотря на холодный ветер, который становился все теплее с каждым днем. Готовил нам тоже Тихон, сказав, что иноверцу не доверит нас кормить.