Все мы недообследованы

Отношения и взаимность

День, когда мне позвонили из больницы и сказали, что есть свободный участок, был, пожалуй, одним из самых счастливых в моей жизни. Да, я знала, что на этот участок никто не горит желанием идти работать: окраина, плохие дороги, 99% территории участка – частный сектор, а 50% населения участка – уроженцы южных стран и цыгане. Со всеми ними у нас сложились прекрасные отношения, об этом расскажу несколько позже. Меня многие отговаривали от этой работы, аргументируя это тем, что «там же коллектив змеиный!» и тем, что работа очень тяжёлая... Может, многие удивятся, но вообще-то на любой работе приходится работать и соответствовать своим функциям.

Ночь после первого самостоятельного рабочего дня была одной из самых кошмарных  в моей жизни. Я так переживала, верно ли осмотрела и назначила, что просто не смогла заснуть, и задолго до начала приёма пришла к заведующей за критикой и коррекцией. Не понадобились. Заведующая по-доброму подсмеивалась надо мной, но помогала и поддерживала всегда, потому что видела моё отношение к работе. Частенько у меня спрашивали, как я умудряюсь с ней работать... А легко! По-человечески надо с людьми, вот и всё.

А какой у нас был коллектив! Чудо просто! Дружили со своей сменой, дружили с теми, с кем делили кабинет. И частенько вместе праздновали...что-нибудь. И помогали друг другу при необходимости. Ну, и ругались тоже, как без того.  Была у нас ещё замглавврача по медицинской части. Боялись её все. Хрупкая интеллигентная женщина могла орать и ругаться так, что лишний раз попадаться к ней на глаза не хотелось. К сожалению, раз в месяц мы именно ей сдавали карточки на проверку по запросу ФОМСов. Если вы не в курсе, сроки и нормы лечения контролируются именно ими, страховыми организациями, где ни одного врача точно нет. По непонятной всем причине, она не орала на меня. Даже если я ей сдавала откровенную лажу, она просто усаживала меня переделывать. И говорила укоризненно: «Ну Нааааасть!». Коллеги быстро это просекли, и частенько просили отдать и их карточки. Да ладно, мне это не трудно, на машине ж ездила, не в руках носила.

А кроме коллег и начальства, были ещё и пациенты. Две тысячи душ взрослого населения. Чуть меньше, если верить переписи. И ощутимо больше, если считать тех самых южан и цыган. Вышеуказаные граждане и пенсионеры двадцатипятилетнюю меня дружно начали называть по имени. И на «ты». А сорокалетнюю коллегу, при этом, по имени-отчеству и на «вы». Я положила немало сил, чтобы убедить  людей, что возраст в данном случае совершенно малозначим, и мы не чаи распиваем, а немножко лечением занимаемся. Спустя пару лет мои пациенты любили меня (почти все), но обращались-таки по имени-отчеству. И то хлеб. Случались, конечно, эксцессы, как без того.

Но вот уж семь лет, как нет меня на том участке, а они всё ещё спрашивают, когда же вернусь. Потому что по-человечески к людям относиться надо, - и всё будет взаимно.