Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу!

Глава 1. Диагноз: вторая жизнь

— Вы умрете через пару часов, — сказал мне прокуренным голосом мужчина в белом халате.

Я моргнула. Один раз. Второй.

Даже моргать удавалось с трудом. Слабость накрыла плотной ватой, липкой и вязкой. Во рту чувствовался металлический привкус, как после долгого кровотечения.

— А я разве… не умерла уже? — прохрипела я тоненько, звонко, будто молоденькая девчушка.

Умерла я, между прочим, действительно. Рак шейки матки, четвертая стадия. Шестьдесят, без детей, муж слился после второго ЭКО, а я — после третьего курса химиотерапии.

— Умерла? Это тебя ждет впереди, девочка…

Мужчина в халате усмехнулся.

Глубокие морщины на лице прорезались еще отчетливее, а в голубых глазах залегла та самая печаль, которой провожают неизлечимых.

Я знала этот взгляд. Сотни раз видела в зеркале — когда оставалось только внутренне держаться.

Он покачал головой, потер лысину и отошел от моей узкой койки.

Пружины скрипнули, серое одеяло с пятнами пахло подвалом и мышами. Где-то капала вода. Возле койки горели свечи в канделябрах.

— Что вы, девушка! — мягко заторопилась медсестра в белой шапочке, натягивая на меня одеяло повыше.

Голос у нее был медовый. Нежный.

— У вас еще… пара часов.

Сердце застучало быстрее. Это сон? Я, верно, сплю. Не может такого быть…

— Вам повезло, — успокаивающе сказала она, и я слегка поперхнулась. — Вас отправляют на Остров Обреченных. Пока доплывете… уже будете на том свете. Без мучений.

Какой еще остров?! И почему я так быстро должна отправиться на тот свет снова?!

— Это все… бред, да? Или… предсмертный бред? Или ад? — прошептала я, моргнув.

Девушка кивнула сочувственно. У нее дрожали руки. Пальцы тонкие, будто сломаются от легкого прикосновения.

Кожа — пепельная. Глубокие круги под глазами говорили либо о ночной смене, либо об истощении. Либо о системном воспалении.

Я, как-никак, инфекционист.

— Простите… а чем я больна? — спросила я, наконец, потому что с чего-то надо было начинать.

— Ох, вы совсем плоха… это болезнь крови. Ее еще называют «морская гниль», — сочувственно выдохнула девушка в белой шапочке, поправляя подушку под моей головой.

Цинга, значит. Это даже смешно!

- - - - - - - - - - - - - - - - -

«Морская болезнь» или «морская чума» — у моряков в XVI–XVIII веках, потому что болезнь косила экипажи во время долгих плаваний.

Нашел лечение Джеймс Линд, шотландский врач, 1747 год.

Он провел один из первых клинических экспериментов: дал группе больных моряков разные продукты и заметил, что у тех, кто ел апельсины и лимоны, симптомы исчезли. Позже стало ясно, что все дело в витамине C, но сам витамин выделили уже в XX веке (1932 г., венгерский ученый Альберт Сент-Дьердьи).

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Болезнь, которую лечат даже не антибиотиками, а… овощами и фруктами. Витаминами. И что мне пообещали? Смерть через два часа? Какая, к черту, глупость.

И здесь не знали, как ее лечить? А где, собственно, здесь? Я осмотрелась. Со мной в огромном деревянном зале были также несколько болеющих. Возле коек стояли свечи. Окон не было. И кровать… слегка покачивало. Мы на корабле?

Я опустила взгляд на руки. И напряглась.

Стоп.

Это не мои руки.

Да, кожа серая, да, в мелкой сыпи, и да, ногти слоятся так, что впору читать лекцию о гиповитаминозах… Но эти пальцы были тонкими, длинными и — мать их — молодыми!

Не сморщенные, не с прожилками, не с коричневыми пигментными пятнами, к которым я уже привыкла за последние двадцать лет.

А сыпь… Пф, обычная петехиальная. При цинге часто бывает. Десны, небось, кровоточат тоже — классика жанра.

— Милая, подай-ка мне зеркало, — попросила я, все еще не веря своим глазам.

Девушка, бледная и явно уставшая, кивнула и достала из-под тумбы мутноватое овальное зеркальце.

Я взяла зеркало. И увидела.

Молодую, черноволосую красавицу с голубыми глазами, в которых плескалась не моя привычная ирония, а тихий, почти болезненный свет.

Ресницы длинные, пушистые, кожа — да, сейчас нездоровая, но явно с потенциалом.

Круги под глазами были такими, будто я провела ночь не за медицинскими отчетами, а на танцах, и теперь пришла в себя только к обеду.

Я не могла оторвать взгляда.

Это была не я.

Вернее, точно не та я, которая умерла от рака шейки матки в шестьдесят лет, с лысой головой после химиотерапии, обвисшей кожей и пустотой в глазах. Не та, которую муж бросил после трех неудачных ЭКО и у которой даже кошка умерла за год до смерти.

Я медленно коснулась пухлых губ. Отражение сделало то же самое.

Сердце замерло, а потом ударило так сильно, что я почувствовала вибрацию в кончиках пальцев.

Это… теперь я?!

— Что это… за чертовщина? — выдохнула я.

— Вы это… не нервничайте, — тихо сказала девушка, поправляя на мне серую простыню с подозрительными пятнами, которые я профессиональным взглядом признала за следы крови и гноя.

Тут что-то слышали о гигиене или дезинфекции?!

— Тут медицина бессильна. Даже маги не помогают.

— Какие еще маги?

Девушка вытаращилась на меня так, будто впервые увидела.

— Да наши маги, которые и лечат всех. Чем сильнее лечат, тем быстрее пациент умирает. Вас вот тоже лечили и…

— И сколько у меня есть времени, чтобы сбежать?

Девушка округлила глаза.

— Что?