Второй шанс от Снежной королевы

Глава 14

Тоня откинула голову на спинку лежака. Когда солнце опустилось за горизонт, девушка предложила Андрею дать отдых ноге и посидеть на палубе под звёздами. Ей нужно было начинать вытаскивать себя из этой ямы стыда и жалости, нужно было как-то начинать общаться с ним, пусть даже на тему его травмы. Но проклятые слова никак не шли, и вот опять они сидят вдвоём в тишине и смотрят на небо.

У Тони промелькнула мысль, что кто-то на небе перевернул баночку с блёстками, и её содержимое рассыпалось везде, куда ни посмотри. Белесая дорожка Млечного Пути изгибалась дугой через весь небосвод, притягивая к себе взгляд. Звёзд было так много, что девушку охватил благоговейный трепет. Вселенная такая огромная, в ней легко затеряться такой песчинке, как она. Да что она, весь этот гигантский лайнер и даже планета, на которой они неслись сквозь пространство-время в масштабах Вселенной ничто. В растерянности Тоня поискала глазами знакомые созвездия, но нигде не увидела ковшей медведиц, и только спустя некоторое время поняла, что в этом полушарии нужно искать другие созвездия. Ах вот и он, Южный крест!

Найдя известные ей звёзды, Тоня немного успокоилась. В детстве, когда ещё был жив отец, почти каждые выходные они ездили на дачу на старых Жигулях. Днём пропалывали грядки, а вечером разводили костёр. И когда костёр догорал, они закапывали в золу картошку для запекания, и в почти полной темноте обнявшись смотрели на звёзды.

К тому моменту окна всех домиков в их дачном посёлке уже гасли, и всё, что излучало хоть какой-то свет — это звёздное небо. Оно было необъятным, бесконечным, но Тоня ни капли не боялась, потому что в папиных объятьях ей было совсем не страшно. Никто не мог её обидеть, она была под защитой самого лучшего мужчины на свете. Такого чувства безопасности она не испытывала после этого ни разу.

Когда отец погиб, ей пришлось резко повзрослеть, чтобы заботиться о себе и о маме. Она больше не могла доверять мужчинам, зная, что они могут покинуть её в любой момент. все её дальнейшие связи только доказывали, что это правда. Ей попадались выросшие мальчики, которым так и не удалось повзрослеть. Они просто использовали её, чтобы получить то, что им было нужно в данный момент: секс, свободные уши, жилетку, бесплатное обслуживание их квартир. Поэтому Тоня не задерживалась в их жизни надолго, а легко ускользала от них, так и не впустив никого в своё сердце. Она знала, что её называют Снежной королевой, говорят, что её сердце заморожено, но она представляла, что её сердце — это не лёд, а звезда. Такая же далёкая и неприступная. Никто не может не только проникнуть в него, но даже приблизиться к нему.

Единственным, кому каким-то образом удалось это сделать был Андрей. Он подлетел к ней на максимально близкое расстояние, что до него не удавалось сделать ни одному космическому путешественнику. И продолжал двигаться по её орбите до тех пор, пока она неизбежно не опалила его своими протуберанцами.

Да, именно Тоня покинула его в своей обычной манере, хотя с ним всё было совсем не так, как с другими, и она надеялась, что наконец-то встретила, кого-то надёжного, кого-то настоящего.

Она ошибалась. Он оказался таким же, как все. И разочарование затопило её сердце настолько, что там ни для кого не осталось места. Поэтому, Тоня посвятила всю себя карьере.

И несмотря на это, они всё равно крутились друг вокруг друга, как два солнца из двухзвёздной солнечной системы, работая в одном офисе, пытаясь избежать столкновения, приближаясь друг к другу на определённое расстояние, но не ближе, удаляясь друг от друга далеко, но без возможности расстаться совсем. Это было мучительно, но неизбежно.

И вот теперь, после этой сумасшедшей недели, которая перевернула статус-кво с ног на голову, сидя в темноте рядом, касаясь друг друга коленями, они смотрели на одно и то же звёздное небо. И Тоня так хотела ошибаться насчёт него, так хотела снова ожить и впустить его в свою жизнь и в своё сердце, но не могла простить ему предательство.

Девушка поглубже вдохнула свежий ночной морской воздух. После захода солнца температура начала резко опускаться и скоро нужно будет беспокоиться о том, что она вышла в одной футболке, а Андрей со своей ногой не скоро доковыляет до укрытия и не хватало ему ещё простудиться в дополнение к травме. Но только не сейчас, ещё нет.

Тоня глубже погрузилась в подушки на лежаке, закрыв глаза. Давно ли у неё появилась эта тенденция к гиперопеке? Он же взрослый мужик, без её заботы он точно не помрёт, а вот поди ж ты, она кудахчет над ним, аки наседка над яйцом. Уносясь мыслями в прошлое, Тоня вспоминала, что так было не всегда.

В детстве она была беззаботной, разрешала родителям заботиться о себе, а сама шалила, играла в пиратов с мальчишками, лазила по чердакам и заборам и ничего не боялась. И только когда погиб отец, а мама впала в ступор, Тоня стала такой.

Ей пришлось в одночасье повзрослеть, иначе они с мамой пропали бы. Девочка стала вести хозяйство, покупать продукты на деньги, которые зарабатывала мать. Ей приходилось самой стирать и гладить свою одежду, и учиться на отлично, чтобы никто не догадался, как у них дома было плохо. В школе и на людях Тоня играла роль прилежной ученицы и счастливого подростка, а приходя домой раздвигала коробки и стопки газет, чтобы только открыть входную дверь, а дальше пробиралась по козьим тропам между кучами хлама, разложенного по квартире в известном только её матери порядке.

После того, как мать вышла из ступора, она начала страдать от накопительства и Тоня скоро поняла, почему таких людей называют «скопидом». Их дом был почти полностью завален как полезными, так и бесполезными вещами, и единственной территорией, свободной от хлама, была её комната. В конечном итоге, ей пришлось врезать замок в дверь своей комнаты, потому, что мать и туда умудрялась засунуть что-то, пока Тоня была в школе. Повсюду валялись объедки, от чего вскоре завелись тараканы, и вечный кислый запах витал в воздухе, смешанный с духами мамы, которыми она душилась перед выходом на работу.