Второй шанс от Снежной королевы

Глава 18

Андрей сосредоточенно рисовал спящую девушку, не прекращая движения кисти ни на секунду. Это был долгий день, и виски в сочетании с успокаивающим звуком дождя, сделал своё дело. Тоня уснула, но это было даже к лучшему. Андрей рисовал спящую царевну.

Когда черно-белый карандашный набросок был закончен, он остановился, чтобы перевести дух и дать руке отдохнуть. Пластиковый стаканчик с виски так и стоял забытый рядом с упаковкой акварели, куда поставила его Тоня почти час назад. Он поднёс виски к губам и подумал о том, как ему сейчас удивительно хорошо. Андрей даже не пытался себя обмануть. Он понимал, почему ему так спокойно. Потому, что он делает то, ради чего родился на свет — рисует, и рисует не кого-то, а её. Женщину, которую он любил и любит до сих пор. Потому, что они здесь одни, вдвоём. Потому что, Андрей безумно скучал по ней. Потому, что у них могло быть будущее, но он сам всё испортил.

Тоня спала, откинув голову на спинку кресла. Волны её волос расплескались по тёмной поверхности кресла яркими потёками огненно-рыжей краски. Лицо было бледным, под глазами залегли тени, но выражение лица было абсолютно спокойным, умиротворённым. А по носу и скулам рассыпались мириады легкомысленных веснушек.

Андрей потянулся и взялся за кисть. Нельзя терять время, нельзя упустить ни одной детали, второго такого шанса может не представиться.

***

Сознание медленно возвращалось к Тоне, а она всё отмахивалась, пытаясь уплыть обратно в небо, чтобы скользить сквозь облака. И всё же в итоге ей пришлось проснуться. Девушка с сожалением потянулась, пытаясь вспомнить где она и кто она, и почему она спит не в кровати. Ах да! Воспоминания стали со скоростью света возвращаться к ней, подпитывая тревожность. Паника набирала обороты.

Тоня огляделась по сторонам и не нашла ни одной живой души. Зато на столике рядом с ней лежал акварельный рисунок. Заинтригованная, она взяла рисунок в руки, чтобы получше его рассмотреть.

На рисунке была она, спящая, и вроде обычная, вот только что-то было в нём, чего Тоня никогда не замечала на своём лице в зеркале. Какой-то внутренний свет, покой, расслабленность. Художник тщательно прорисовал все детали: каждый завиток её волос, каждую веснушку и складочку на шее. Видно было с какой любовью нарисован рисунок.

У Тони сжалось сердце. Любовь… Столько эмоций сразу она не испытывала очень давно. С тех пор, как ушёл папа. Тогда она и горевала по нему, и злилась на него за то, что он умер, и никак не могла его простить. Тоня чувствовала себя такой маленькой и беспомощной.

И вот опять она чувствует себя маленькой и беспомощной из-за мужчины. Только теперь она взрослая, и у неё есть выбор. Она может простить его и впустить в свою жизнь, и снова рискнуть остаться с разбитым сердцем. Тоня чувствовала, что он готов попытаться ещё раз. Или она может выгнать его навсегда из своей жизни, и тогда он точно не сможет её снова предать.

Девушка всё ещё рассматривала рисунок, в задумчивости прикусив губу, когда из смежной с залом уборной вышел предмет её раздумий.

— Я тебя не разбудил? — заботливо спросил он, и сразу пояснил: — мне удалось связаться с одним из инвесторов. Мы поговорили, и я всё ему объяснил. Он всё передаст остальным, они на нас не в обиде. Так что мы можем расслабиться и просто ждать своего вылета.

А Тоня всё смотрела и смотрела молча на рисунок, не зная, что делать. Поняв, что его слова не вызвали никакой реакции, Андрей неловко замолчал на полуслове, подошёл к ней и посмотрел на свой рисунок. Затем так робко и так неуверенно спросил: «Тебе нравится?», что почти разбил ей сердце.

Тоня повернулась к нему, чтобы его получше рассмотреть, а он смотрел на женщину на листе бумаги с безотчетной улыбкой. «Что же ты в ней видишь?», — подумала девушка. Эта нежность, эта любовь в его глазах, как что-то большое и мягкое легла ей на сердце и стало трудно дышать. Значит, он её любит. Тоня ждала, что сейчас наступит счастье, что вот сейчас она почувствует себя легко, и всё ждала и ждала, но ничего не происходило.

Наконец, Андрей поднял взгляд на неё. Улыбка постепенно уступила место задумчивому выражению, и он сделал то, чего не сделал в порту: медленно поднял руку и аккуратно отвёл прядь волос от её лица и заправил за ухо. Тоня ничего не делала, просто всматривалась в его лицо и ждала, сама не зная чего. С выражением ребёнка на новый год, ждущего праздника и предвкушающего подарки, Андрей медленно приблизил своё лицо к её лицу. Тоня не двигалась, дышала чуть слышно, и всё ждала и смотрела на него. Замерев на несколько секунд очень близко от неё, давая ей возможность отстраниться, Андрей продолжил движение и прикоснулся своими губами к её губам. Он закрыл глаза, то ли от удовольствия, то ли от страха увидеть что-то в её глазах, но Тоня всё продолжала смотреть на мужчину, пока он её целовал.

Поцелуй получился целомудренным, почти детским. Андрей отстранился от девушки и с улыбкой открыл глаза. А Тоня всё ждала, что произойдёт что-то, что расставит всё по своим местам, что она почувствует, что всё правильно, что так и должно быть. От того, что она так долго всматривалась в мужчину не моргая, у неё заслезились глаза, но она упрямо продолжала ждать. И вдруг поняла, что ничего не изменится.

— Я так не могу, — просто сказала она и увидела, как свет в его глазах померк. — Ты разбил мне сердце.

Отголоском её слов осколки последних иллюзий разбились и разлетелись в его глазах. Ей стало стыдно. Тоня хотела взять свои слова обратно. Она не хотела его так обижать. И всё же, заглянув в своё сердце, Тоня поняла, что любит его, но всё ещё не может простить. И она должна была это сказать. Притворяться нельзя. Нужно быть предельно откровенной. Когда ещё, если не сейчас?