Второй шанс от Снежной королевы

Глава 19

В самолёте они сидели рядом, на соседних креслах, но у Андрея создавалось такое впечатление, что они в миллионах световых лет друг от друга. Он иногда украдкой смотрел на Тоню, а она делала вид, что спит. Но он знал, что она вряд ли сможет заснуть, несмотря на усталость. Он знал, что для того, чтобы заснуть, ей нужно устроиться удобно, либо вытянуться во весь рост на мягком матрасе, либо свернуться калачиком в удобном кресле, как недавно в зале ожидания. А ещё, она не могла спать, когда рядом кто-то был. Кто-то кроме Андрея. Только для него она делала исключение. Когда он спрашивал её про эту её особенность, она не могла ничего толком объяснить.

— Многие не могут спать в самолёте или в поезде, — отмахивалась она. — А присутствие людей… ты знаешь, когда мама была жива, я засыпала только после неё. Когда она ходила по квартире, я не могла заснуть. Я всё слушала её шаги, стук коробок и вещей, которые она переставляла в поисках чего-то, что никогда не могла найти, её покашливание от пыли, которая клубилась, когда она перетряхивала тряпки… — Тоня сбилась на полуслове и махнула рукой, покачала головой. Это был такой беспомощный и бесполезный жест, что у Андрея в горле застрял комок и он уже пожалел о своём праздном любопытстве.

— Знаешь, меня эти звуки так раздражали, что хотелось кого-нибудь убить, но, когда они исчезли, я бы всё отдала, лишь бы услышать их снова.

Она замолчала, а Андрей всё смотрел на неё, и ему так хотелось её защитить, но он и сам не знал от кого, ведь всё то, о чём она говорила, уже было в прошлом. Это чувство пугало его. Однажды он уже обжёгся.

В тот раз всё начиналось так же, вот с этого беспомощного, но сладкого чувства. А потом его сердце разбили. Безжалостно, насмешливо, как ненужную безделушку. Тогда Андрей пообещал себе, что больше никогда не попадётся на эту удочку, не даст себя обмануть, а сам будет обманывать.

Но эту девушку ему совсем не хотелось обманывать. Наоборот, он хотел рассказывать ей правду. Всё, что у него накопилось в душе, всё, чем он ни с кем не мог поделиться, он хотел рассказать ей.

«У тебя нет такого права, — напомнил он себе. — Пока нет». Но что толку разговаривать с собственным сердцем? Оно не слышит, оно просто чувствует.

— А почему тогда ты можешь спать рядом со мной? — спросил он вслух, чтобы отогнать от себя навязчивые неприятные мысли.

Она улыбнулась и погладила его по голове, а потом взъерошила ему волосы. Он нахмурился, делая вид, что недоволен, приглаживая волосы рукой, чтобы не показать, как ему нравится её прикосновение, и её улыбка. Она рассмеялась и у него как будто выросли крылья.

«Тьфу, ты, размечтался, как девчонка!», — презрительно фыркнул он на себя, но это не помогло.

А между тем, Тоня мечтательно оперлась подбородком на одну руку, другой рукой гладя его по голове. В этот раз он старался не шевелиться, не желая прерывать контакт, приносящий столько удовольствия.

— Я и сама не знаю, — задумчиво сказала она. — Просто с тобой мне спокойно. Мне совсем не хочется выгнать тебя из кровати, как только всё закончилось. Наоборот, хочется одеться в мягкую пижамку, почистить зубы и обнять тебя, как плюшевого мишку. Я не жду от тебя подвоха, как от других людей.

От последней фразы у него в животе скрутился тугой узел, и он отвёл глаза от её лица. «Это потому, что ты плохо меня знаешь».

Теперь же, сидя в кресле самолёта, он сожалел о многих своих решениях, но больше всего о том, что тогда ничего ей не сказал. У него было достаточно времени, чтобы понять, что с ней ему было хорошо и правильно, а без неё тоскливо и стыдно. И всё это было по его вине. Если бы он мог что-то изменить, вернуть время, то он сделал бы только одно, он открыл бы ей тогда правду.

В конечном итоге, обезболивающее и стабильный гул самолёта сделали своё дело, и Андрей погрузился в дремоту.

Очнулся он от объявления по громкой связи. Приятный мужской голос поздравлял пассажиров со скорым прибытием в Москву, уведомлял о том, что температура воздуха стремится к нулю и просил пристегнуть ремни. Тоня уже подняла спинку кресла в вертикальное положение, пристегнулась и спрятала взгляд в газете. Андрей принял из рук приветливой стюардессы стаканчик с кофе, вдохнул аромат заваренных молотых зёрен и закрыл глаза. Скоро всё это кончится.

Он испытывал так много эмоций и чувств от этой командировки, что с непривычки просто устал от них. Голова шла кругом. Ему нужно было оказаться дома, заземлиться, нормально выспаться, принять душ, побриться наконец. И тогда, возможно, он сможет обдумать всё произошедшее, разложить всё по полочкам, принять какое-то решение. Но только не сейчас. Точно не сейчас.

Наконец, свет в салоне выключили на время посадки и стало ясно, что за окном теплится серенький рассвет. А когда опустились ниже облаков, по корпусу начали глухо молотить капли дождя. Андрей хмыкнул. Какой контраст с погодой последних двух недель. Добро пожаловать на родину.

Для выхода из самолёта протянули рукав коридора к зданию аэропорта и Андрей, против воли, испытал облегчение. Он знал, что если бы ему пришлось ехать на автобусе, то Тоня обязательно предложила бы свою помощь, а именно сейчас ему хотелось свести все контакты с ней к минимуму. Он был не готов к разговору.

Неловко поднявшись с кресла, он дал ей выйти в проход, а затем намеренно шёл медленно, чтобы отстать от неё как можно дальше. У карусели они всё же встретились, но его чемодан подъехал первым.