Второй шанс спасти наследника Дракона

Глава 3. Сны о чужой жизни

Мила

Лихорадка уходила медленно. Её словно что-то держало. Верней, вновь и вновь возвращало в моё тело огонь, заставляя бесконечно пылать изнутри. Этот огонь не приносил, а утихомиривал боль, так что я его не боялась.

Стоило внутреннему пламени стать потише, на смену ему приходил лютый холод. Я начинала беспокойно крутиться, метаться, пыталась сбежать. И тогда огонь возвращался, а вместе с ним меня вновь утягивало в странные яркие сны.

Всё время моей болезни я спала и не спала одновременно. Плавала на поверхности сонных грёз и реальности, слабо отличая одно от другого.

Даже когда слышала голоса рядом, ответить им не получалось. Сил не хватало даже на то, чтобы открыть глаза.

Тело не слушалось, стало будто бы не моё. И даже сознание разделилось.

В своих снах я жила тремя жизнями одновременно.

В первой была Людмилой, разошедшейся с предателем-мужем, заведшем вторую семью. Работала воспитателем в частном детском саду, а после развода — продавцом в сетевом магазине.

Во второй стала попаданкой в тело несчастной служанки — болезненной, слабенькой Мелани. Милка, как все вокруг её называли, считалась безобидной дурочкой, способной лишь на то, чтобы чистить камины, да золу выносить.

Во снах я видела не только то, что случилось в мире драконов со мной, попаданкой, но и её, Милки, прежнею жизнь. Большую деревню, добротный дом старосты, в который приняли несчастную маленькую побирушку.

С дочкой хозяев они стали назваными сёстрами. Вместе играли, но за общие шалости всегда отвечала только одна. Рыженькую пампушку Бетси никогда не наказывали, а вот вечно голодную русоволосую Милку стегали розгами только так. Да и не только розгами. Несчастная девчонка регулярно получала затрещины от приёмной семьи.

Когда девушки подросли, их обеих отправили в герцогский замок. Одну — искать хорошего жениха, другую — работать, по возможности за двоих. Закончилось это тем, что тело сгоревшей от болезни Милки заняла настоящая я.

Так, через сны, я узнала, что связывало Мелани с её «лучшей подругой». И как же сильно мне стало бедную девочку жаль. Судьба отнеслась к ней жестоко и несправедливо, не дала даже крохотного шанса на счастье.

Третьей жизнью, кажется, я никогда не жила, но видела её почему-то особенно ярко. Мне нравились эти сны. В них не было боли, предательства, бедности и несчастий. Зато в избытке имелись прекрасные наряды, кареты, балы, приятные свидания и ухаживания красивых мужчин.

Погружаясь в них, я словно смотрела кино из жизни прекрасной принцессы, и так ни разу и не увидела её лица, не услышала имени. То, что задержалось в памяти, выглядело, как иллюстрации к книжке про счастливую успешную жизнь.

Я любила эти яркие светлые сны, но чувствовала себя всегда, будто подглядываю в замочную скважину за подробностями чужой жизни. Причём сны о детстве Милки таким подглядыванием мне не казались.

Удивительно, но я не путалась между снами. Никогда не забывала, кто я такая.

Запоминала, анализировала, думала — и при этом спала.

Временами, случалось, я по-настоящему просыпалась, но бодрствование длилось недолго, буквально считаные минуты. Тогда сквозь ресницы я видела тёмно-синий, расшитый цветами балдахин над собой, гладкие светлые стены ставшей привычной, но до болезни ни разу не виденной комнаты. Потолок, украшенный лепниной, высокое стрельчатое окно, за которым шёл снег.

Однажды огонь во мне настолько погас, а холод стал таким нестерпимым, что я открыла глаза. Повернула голову на шум и убедилась: в комнате, кроме меня, находится ещё один человек...