Второй шанс спасти наследника Дракона

Глава 9. Под подозрением

Ближе к вечеру в комнату заглянул стражник и сказал, что меня приказали доставить к хозяину — хоть больную, хоть волоком.

Усач, имени которого я не знала, хотел уже схватить меня за руку, но я отступила на шаг. Огладила синее платье и высоко подняла голову.

— Мне значительно лучше, спасибо. Тащить меня нет никакой необходимости. Я пойду сама к Его Светлости, раз он вызывает.

— Ну так иди.

Стражник распахнул дверь настежь и даже поклонился, когда, шурша юбками, я проходила мимо него.

— Ишь какая, прям леди.

И пусть он всего лишь насмехался надо мной, я ещё сильней выпрямила спину и решила, что неплохо будет побыть леди хотя бы до тех пор, пока паранок-герцог не отправит меня в темницу.

К этому часу моё горло уже перестало болеть, я вымылась и привела в порядок волосы и лицо. Одежда мне прекрасно подошла. Особенно порадовало нашедшееся в шкафу новое белье и чулки без дыр и штопки. А так же новые туфли из крепкой кожи с нарядными пряжками.

Я шла, шурша накрахмаленными юбками и стуча каблуками по каменным плитам. Стражник тоже не пытался притворяться бесшумным призраком. И всё же нам удалось узнать кое-что, не предназначенное для наших ушей.

Дверь в хозяйские покои оказалась открыта. Ещё издали я услышала доносящиеся изнутри голоса.

Говорил господин Леонард, управляющий:

— ...деревенского старосты приёмная дочка. Простоватая, но к труду крепко приученная. С тем её в замок и взял, что работящая она, слова лишнего не скажет, тихая, робкая. Вот сестрица её, это да, другое дело совсем. А Милка, она ж мухи не обидит, и не солжёт. Не приспособлена она, чтобы что-то выдумывать или утаивать, Ваша Светлость.

— Хочешь сказать, эта девушка всего лишь дурочка деревенская? — раздался строгий мужской голос, которого до этих пор я не слышала.

— Можно и так сказать, господин, — ответил Леонард и заметно смутился из-за моего появления у него за спиной.

Пройдя в комнату, я присела в реверансе.

— Мелани Браун. — Язык жгло от желания добавить «дурочка деревенская». Едва удержалась.

— Вы меня звали? — Я распрямилась и уставилась прямо перед собой.

В гостиной с большим камином, помимо замершего неподалёку от меня управляющего, находилось двое мужчин, чем-то неуловимо похожих один на другого. И герцог Кёрнский, и его гость — столь же высокий, широкоплечий и темноволосый — смотрели на меня испытующими взглядами.

— Да, я звал тебя, Мелани, — сказал герцог. — Проходи и садись.

Он указал на стул с резной спинкой, стоящий ровно по центру гостиной.

Я села, где указали, и положила руки на подлокотники. Мужчины, как и Леонард, остались стоять.

Брёвна в камине трещали, отдавая силу огню. Ветер завывал в трубах и за высокими стрельчатыми окнами. К вечеру погода сильно испортилась. Тем уютней казалась прогретая комната, где множество свечей горело, разгоняя сгущающуюся темноту.

Мне следовало бояться ложных обвинений, но на душе царило спокойствие. В конце концов, я уже дважды умирала и возвращалась к жизни. Такой опыт любого сделает немного философом.

Что бы мне ни приготовила злодейка-судьба, после смерти здесь я отправлюсь в более счастливый и светлый мир. Так чего ж мне бояться?

— Посмотри на эту девушку, Райн, — первым заговорил незнакомец. — Ты видел когда-нибудь, чтоб в присутствии господ так сидели крестьянки?

Герцог покачал головой.

— Вы сами попросили меня сесть, — возразила я и тотчас пожалела об этом.

Мой ответ лишь усугубил их подозрения. Герцог нахмурился, а глаза незнакомца вспыхнули тьмой.

— Она заговорила, не дожидаясь приказа. Ты видел когда-либо настолько дерзких крестьянок, Райнхольд?

Эх, новое платье меня подвело. В нём я почувствовала себя человеком.

Незнакомец был прав. Мне следовало повести себя по-другому. Сесть на краешек стула, сжаться, словно пытаясь стать меньше, смотреть в пол и дрожать в ожидании решения своей участи. И конечно, молчать.

Но я уже повела себя по-другому. Притворяться забитой дурочкой поздно.

И всё же я изменила позу, сложив руки на коленях, и сказала себе быть крайне внимательной.

Незнакомец заметил это и усмехнулся. Он смотрел на меня таким взглядом, будто в его власти находилось читать мысли в моей голове.