Вверх тормашками в наоборот

Глава 27. Ночной разговор. Дара

Костёр потрескивает и, заигрывая с ветром, пускает ввысь лучистые искры. Они похожи на звёзды, но ближе и понятнее, проще и не обещают ни тайн, ни открытий. Просто вспыхивают и гаснут, позволяя любоваться своей кратковременной красотой.

– Ты где Дару потерял, Геллан? – это Иранна подаёт голос.

– Где-то рядом. Я чувствую её.

– Не слишком доверяй чувствам, сынок. И неплохо бы не упускать девочку из виду. Здесь слишком всё чужое для неё. И опасное. Если ты понимаешь, о чём я.

Мне кажется, вижу, как Геллан сжимает челюсти. Сижу спиной, а они совсем рядом. Поворачиваться не хочется, выдавать себя не хочется. Пытаюсь не шевелиться, превратиться в остывшую головешку, частью угасающего костра.

– Понимаю. Не нагнетай, Иранна. И так слишком много всего в кучу.

– Равновесие качается, Геллан. Всё указывает на опасность. Сегодня меданы на все голоса рассказывали про черный снег, что упал с небес.

– Пиррия. – коротко припечатывает Геллан не задумываясь. – Она любит всякие эффектные штучки.

Иранна устало вздыхает:

– Ты слеп, сынок. Не видишь очевидного. Вы росли вместе. Ты знаешь силу её дара. И мог бы понять: её возможности не настолько мощные, чтобы сотворить такое. Кто-то или что-то подпитывает её ненависть. Небесный груз, ухайла, стило в столе… Черный снег, Жерель… что дальше? Круг сжимается в этом месте, понимаешь?

– Только не говори, что Дара всему виной. – голос Геллана резок. Кажется, он злится.

– Она небесный груз. И не зря досталась тебе, хотя Пиррия знала раньше о небесных воротах из видения ли, предчувствия ли. Дара не вина и не причина. Она здесь как раз потому, что появились все эти знаки и пошатнулось равновесие.

Иранна говорит тихо, будто сама с собой. Голос то переходит на шёпот, то прерывается до свиста. Она видится мне старой усталой птицей с истрёпанными перьями, красными воспалёнными глазами и пересохшим горлом: каждый звук даётся с трудом, царапается, и нет рядом воды, чтобы смягчить эти хрипло-свистящие звуки…

– Ты говоришь о ней, как о неживом предмете.

Я не думала, что у Геллана может быть такой противный голос. Враждебный и неприязненный. Интересно, каково это: спорить с Иранной?

– Она и есть предмет, малыш. Ты только не понимаешь ещё этого. Дара фигура на теле Зеосса. Исполнит свою роль и боги вернут её назад. А может, Небесная навсегда останется здесь. В этой земле. У небесных грузов – разная судьба. Что-то появляется из ниоткуда и уходит в никуда. Что-то рассыпается в прах. Воруется, переходит из рук в руки, а через время всё равно теряется и исчезает.

– Может, потому, что все небесные грузы – вещи. И никто не думал по-другому. Даже сейчас ты думаешь так же, хотя в этот раз небо подарило живого человека. Держи свои мысли при себе, Иранна. Мне без разницы, зачем она появилась и в чём ее великая миссия. Дара настоящая. Заставляет улыбаться, восхищаться, удивляться. Видеть всё по-другому. Пусть только кто попробует сделать её жертвой какой-то мифической миссии – и он будет иметь дело со стакером. Не с Гелланом-уродом и даже не с Гелланом-выродком.

– Ты же поклялся забыть стакерство навсегда.

– И за последние двое суток нарушил свою клятву дважды, взяв в руки оружие. Одним клятвопреступлением больше, одним меньше… Вероятно, скоро я полностью сменю одежды властителя на стакерское боевое снаряжение. И закроем эту тему.

– На ней штаны твоей матери, – неожиданно каркает Иранна. Как мне кажется, совсем не в тему, словно выдаёт на-гора какой-то подспудный пласт, полный демонов и мрака.

Геллан долго молчит. Я представляю, как он сверлит голубыми сапфирами Иранну. Слишком долго, до дыр в сердце.

– Я знаю, Иранна. И если ты хотела сделать больно, то опоздала. Я сам дал ей эти штаны.

Геллан поднимается стремительно, будто растаптывая сапогом и разговор, и сомнения.

– Дара! – грохочет он громко. Его оперный голос несётся в воздухе лавиной. – Нам пора домой!

Вот чёрт! И как прикажете вести себя?..

– Дара!

Если я ничего не придумаю, Геллан сейчас разнесёт весь этот уютный оазис.

– Н-н-не к-к-кричи. С-с-спит. – говорит Мила и показывает на меня пальцем. Я вижу, как она смотрит на меня. Ну да. Покрывает. Я тут же расслабляюсь мешком и закрываю глаза.

Чувствую руки Геллана. Он поднимает меня.

– Мы едем домой. – командует Милой. – Можешь не делать вид, что спишь. – это он говорит на ухо мне.

– Дожились, – ворчит беззлобно, – собственная сестра врёт мне, чтобы покрыть того, у кого слишком большие уши.

– Слон. У нас их называют слонами. Такие огромные туши с большими ушами и хоботом вместо носа.

– Большеухи – так зовут их у нас. Подходят по твоему описанию. Правда, здесь они почти вымерли. Живут южнее.