Вверх тормашками в наоборот

Глава 33. Сделка в таверне. Лерра̀н

В этом городе много узких изворотливых улочек и наседающих друг на друга домов. Лавки, таверны, лекарни, лачуги сливались в объятьях как страстные любовники и закрывали крышами небо. Утлые подвесные мостики хватали щербатыми ртами за ноги зевак и пьяниц и позволяли передвигаться быстро тем, кто знал в этом толк.

Лерран любил этот городишко с крикливо-хвастливым именем Зоуинмархаг. Он напоминал дикий лабиринт: бессистемный, запутанный, древний. Смахивал на головоломку, у которой нет решений. Но тем и прекрасен, на том и стоит.

Идти по нему – наслаждение. Путаться, нырять в подворотни, натыкаться на блеск отточенных лезвий и жадных до наживы глаз. Быть всегда начеку, до острого напряжения в теле. Не расслабляться, не давать передышки зрению, чувствам, мышцам.

Зоуинмархаг полон тайн, забит по макушку всяким сбродом. Здесь легко теряются и находятся деньги, кипят страсти, плетутся интриги. Домыслы, сплетни, чужие секреты – хлеб Зоуинмархага. Хочешь продать товар, совесть, честь, жизнь – спеши в Зоуинмархаг. Желаешь купить вещи, людей, молчание – направляйся в Зоуинмархаг. Здесь свои правила и законы и нет места чужим уставам и моральным принципам.

В городишке – огромный рынок, куда стекается люд из ближайших окрестностей и дальних поселений. Сюда приплывают пропахшие рыбой судёнышки, неповоротливые баржи, узкие быстроходные рейны и утлые лодчонки серятников – барахольщиков «даров моря», а попросту – торговцев всяким хламом, выуженным из затхлых гаваней города и прибрежных деревушек.

Сюда тянутся повозки, фургоны, телеги, груженные разным товаром. Здесь отираются предприимчивые лендры, чудотворцы, колдуны и всякий сброд, умеющий морочить головы и извлекать из кошельков горожан и приезжих монеты. Любили это местечко и воры. Чуть зазевался – прощайте плат, злато, сребло, драгоценности или украшения.

Властитель Зоуинмархага – ушлый лис Панграв – крепко держал в руках клубки всех благих и грязных дел, разматывал по своему хотению или спутывал намертво нити, наслаждался властью, интригами, вседозволенностью и безнаказанностью. Такова его суть, тем он и гордился. Безобразно-прекрасный, могущественный, охочий до лёгкой плотской любви и всяческих развлечений как высокого, так и низкого пошиба.

В городишко захаживали маги. Их не любили нигде, но, скрепя сердце, признавали: без магических штучек не обойтись. Зеосс кишит чудесами, но то, что творили маги, не умел делать никто, поэтому приходилось мириться с их существованием. Благо, подавать руку при встрече отщепенцам было не принято, а выказывать уважение или благосклонность – не обязательно.

Маги накладывали заклятья, создавали защитные амулеты и руны. Поговаривали, владели они силами куда более мощными и страшными, но вряд ли кто рисковал с надменной рожей покупать подобные знания. А если и приобретал, то благоразумно помалкивал, какую плату просили за особые услуги эти неулыбчивые хмурѝ.

Открыто к магам совались единицы, через рабов – многие, тайно – большинство. Хочешь сделать дело – сделай его сам, даже если нужно вымазаться в грязи.

На рыночной площади Лерран смешался с толпой, походя двинул в зубы предприимчивому оборванцу, что положил взгляд на его кошелёк, и плавно перетёк поближе к торговым рядам.

Тряся разноцветными шкурами и тканями, зазывно кричали меданы. В воздухе витал одуряющий запах специй и сладостей, с лотков продавали пышнобокие булочки, пирожки, приторно-сладкие тянульки, разноцветные орехи. Лерран проходит мимо, не оглядываясь по сторонам. Сегодня ему не сюда.

– Хочешь, погадаю, красавчик?

Молодая лендра, подбоченясь, меряет его взглядом, поигрывая колодой карт в быстрых пальцах. Лерран улыбается ей томительно-нежно. Улыбка появляется постепенно, медленно, отточено. Он смотрит ведьме в глаза, а затем чуть опускает опахала тёмных ресниц, пряча насмешку. Лендра судорожно сглатывает, не в силах оторвать взгляд от изгиба его губ. Он выиграл – она проиграла. Всё просто. Поэтому Лерран отворачивается, давая возможность оценить свой идеальный профиль, и не спеша идёт к своей цели.

Торговая суета дышит в спину, отдаляется, её сменяют звуки музыки: то бродячие музыканты на разный лад тянут баллады, в которых – выдумки о каком-то далёком сказочном прошлом с драконами, предсказаниями и прочей чепухой. Разноцветные шатры прячут провидцев, ведьм, снадобья от всех болезней и артефакты сомнительной ценности. В этом месте много зевак, ищущих развлечений и способ убить время.

В кочующем цирке – аншлаг: желающих посмотреть на уродцев всегда с избытком. Тут же толкаются нищеброды: кто не жалеет плата для удовольствия, нередко бросает мелочь попрошайкам.

Лерран останавливается возле скорчившейся на земле фигуры, закутанной с ног до головы в тёмный плащ. Он кидает монету, чтобы привлечь внимание. Нищий шевелится, давая понять, что не спит, но плат поднимать не спешит. Низко надвинутый капюшон едва заметно кивает, давая понять, что увидел и понял. Лерран проходит мимо и направляется в ближайшую таверну – низкое уродливое здание, пропахшее драном и дешёвой едой.

Нищеброд подбирает монетку, медленно поднимается и, пошатываясь, идёт следом. Он протискивается в двери, когда Лерран уже расположился за дальним столом, заказал пойло и тарелку дымящейся дряни, в которой с трудом угадывались овощи и волокна мяса.