Вы просто не знаете Получкину

Глава 9

- Так, Данил Андреевич, - Драгунский вернулся к Хлопонину. – напрягите свои гениальные извилины и хорошенько подумайте, кто из ваших знакомых хорошо владеет программированием, ненавидит вас и в курсе вашей истории с супругой? Если не вы похититель, то вас кто-то подставляет… Такие дела…

Хлопонин, ментально размазанный по дивану, мгновенно собрался в кучу. Мысли со спринтерской скоростью мчались по всем нейронным связям и вламывались в самые отдаленные хранилища неиспользуемой информации. Мир профессиональных программистов достаточно узкий, все друг друга знают. Но, вот так, чтобы ненавидеть и подставить… Конкуренты? Нет, эти бы взломали систему защиты и с триумфом объявили об этом на всем цифровом пространстве. Такая месть была бы гораздо больнее и эффективнее. А кто еще? Я больше ни с кем и не общаюсь. Сосед? Да он не знает, где включается ноутбук. Банкиры? Да они на меня Богу молятся и пылинки сдувают, что бы со мной ничего не приключилось. Родственники жены? А им-то за что меня ненавидеть? Собственно, у меня к ним вопросов больше, чем у них ко мне… . Весь мыслительный процесс отражался на табло, и когда Хлопонин открыл рот, Драгунский уже знал, что информации - ноль.

- Я не знаю, - раздосадовано сообщил результат Данил Андреевич.

- Это я понял. Делаем следующее – вот тебе твой ноут. Сиди и пиши, как программу, - автобиографию. Все моменты, которые вспомнишь, начиная лет с пятнадцати. Всех, с кем знаком и при каких обстоятельствах познакомился. Любые конфликты, даже из-за конфет, которые вспомнишь. Затем, отсортируй, с кем пересекался в ближайшие полгода, а лучше за последний год. Алгоритм понятен?

Хлопонин кивнул и дернулся к ноутбуку, но наручники на руках помешали занять привычную позу.

- Сними, - сказал Драгунский одному из бойцов и слегка подмигнул. – Следи за ним. Дернется – пристрели.

Боец намек понял и с самым суровым видом подошел снимать «браслеты». Данил Андреевич полными ужаса глазами вперился в Драгунского.

- Не дергайтесь, Данил Андреевич и все будет хорошо…

Драгунский вышел на кухню, умылся и увидел кофе-машину. Да, чашка кофе сейчас в самый раз. Аппарат загудел, а Кирилл полез по шкафчикам в поиске чистой чашки. На кухне появился Сергей.

- Ну, что? Расколол?

- Нет. Может это и не он вовсе. Я склонен думать, что его подставляют.

- Кто?

- Вот это вопрос вопросов. Кофе будешь? – Сергей кивнул и взял чашку. Аппарат снова загудел.

- Я тебе здесь еще нужен?

- Нет, Серега, езжайте. Пару бойцов мне оставь, на всякий случай. А остальным – отдыхать.

- Я останусь, а ребят отпущу.

- Ну, да! Ты, действительно, двоих, а то и троих, стоишь.

Драгунский дождался своей чашки бодрящего и полез за телефоном. Первый звонок – в штаб. Все без изменений. Трансляцию не включали. Скорее всего днем Саше дают поспать. Дополнительной важной информации пока нет. Аналитики работают. Второй звонок был Циткову.

- Олег, я не буду объяснять почему, просто есть причины и все. Мне нужна информация по жене Хлопонина. Вся! Родители, родственники, история знакомства с Хлопониным, почему в протоколах ни единого слова о ее безумии. Двигай к ее родителям и поднажми. Интуитивно чувствую, что корень проблемы в этой усопшей дамочке.

- Понял, принял. Отзвонюсь.

***

Через час Цитков звонил в дверь квартиры родителей Хлопониной, в девичестве Соловьевой, Екатерины. Дверь открыла мать – Ольга Соловьева шестидесятилетняя ухоженная женщина с грустными глазами. Отца в квартире не было, да он и не особо был нужен. Дочери обычно с матерями секретничают. Цитков представился и, так как времени, разводить китайские церемонии, не было, Олег начал с порога жестко и нагло.

- Итак, Ольга, - женщина категорически отказалась от отчества. – Рассказывайте все, как на духу. Сейчас не до тайн и сохранения святого образа вашей дочери. Мне нужно правда и у меня нет времени.

- Да, что уж теперь скрывать… - Ольга пригласила Циткова на кухню и накрыла стол к чаю. Рассказ матери был сухим и печальным.

Катя росла девочкой артистичной и эпатажной. В школьные годы была звездой театральной студии. Родители к ее поведению относились снисходительно и считали просто особенной, одаренной. А внезапные истерики или приступы гнева списывали на подростковый максимализм – перебесится. Это все гормоны. И действительно, к восемнадцати годам Катя стала более спокойной и уравновешенной. Поступила в театральное училище и… влюбилась. Дима был мальчиком умным, интеллигентным, но к сожалению, бесталанным. Как он умудрился поступить в театральное, осталось загадкой. Учились они на одном потоке и души друг в друге не чаяли. А потом Диму отчислили.

Отношения их стали портится и через полгода сошли на нет. Катюша сильно переживала, приступы стали учащаться, и Ольга настояла на поход к врачу. Диагноз – истерическое расстройство личности, одна из форм психопатии. И еще один весомый фактор, послуживший обострением - Катя на третьем месяце беременности. В этот момент появился Хлопонин. Данил влюбился сразу и предложение сделал через месяц после знакомства.

Ольга уговаривала дочь признаться Данилу, но Катя наотрез отказалась. Просто пошла и сделала аборт. Срок был достаточно большой, плюс анатомические особенности, и операция закончилась неутешительным вердиктом – больше детей у Катюши не будет.

Через месяц Катя вышла замуж за Хлопонина, а через два года порезала вены. Мы не хотели пачкать память дочери, поэтому не стали сообщать о диагнозе. Врач был частный, официальных записей никто не делал. А про аборт… эта информация вылезла после вскрытия, но за небольшое вознаграждение, ее в отчете указывать не стали.

Дима, после смерти Катюши, один раз позвонил и задал вопрос – чей это был ребенок? Я тогда здорово испугалась и промямлила, что не понимаю о чем он говорит. Он объяснять ничего не стал, просто вежливо попрощался и больше я о нем ничего не слышала.

- Фамилия у этого Димы имеется?