Вы просто не знаете Получкину

Глава 13

В разношерстной группе по работе с клубом «Путь смерти» царило легкое волнение, стремительно перераставшее в панику самого высокого уровня. Около полуночи сайт перестал существовать. Представители Интерпола с европейской утонченностью истерили на разных языках нецензурной бранью, взмахивали руками и обтирались надушенными платочками. Американец изрыгал «факи» в разных тонах с периодичностью «через слово», окутывая свою речь эротичным флером. Иван и Жека стучали пальцами по клавиатуре, не опускаясь до объяснений, чем повышали градус напряженности. И только «фенибутные» аналитики работали с тем, что было скопировано и со слоновьим спокойствием дискутировали о выводах.

Мистер Смит на роль организатора клуба, не тянул ни с какой стороны. С Самураем все стало понятно, как только перевернули весь дом Воронова. Нашли замаскированный подвал, в подвале – целый арсенал компьютерно-гаджетной электроники и еще массу всего, по которой, массе в смысле, у следствия была такое же количество вопросов.

Воронову повезло с пленницей. Руки – ноги я ему, конечно, покалечила, но не сильно. Врачи уконтропупили его в гипс по самые гланды, а полиция пристегнула к кровати наручниками. Не совсем понимаю за какой орган, пристегнули, но интуитивно…, есть предположение. В общем, маньяк говорить мог, шевелиться – не очень. Дмитрий Сергеевич, как попугай, повторял «Адвоката!» и ничего более.

Связались с Эммануилом Львовичем, обрисовали ситуацию, прозвучала моя фамилия и… . Что уж там произошло в картинках, осталось за кадром. Львович крякнул, взвизгнул, прохрипел что-то не членораздельное, а потом выдал, примерно следующее – знать не знаю этого моего клиента Воронова, видеть не желаю и вообще, я улетел в Антарктиду к пингвинам, здесь связь не ловит, абонент временно не доступен, перезвоните позже, и отключил телефон.

Воронов, после сообщения об адвокате, заметно скис и вообще замолчал. Ну, лечение у него длительное, пусть помолчит пока. Конечно, следствие интересовало, прежде всего – куда делись алкоголик – философ и придурок – сатанист. Иллюзий никто не испытывал и найти их живыми не надеялся, но все же, хотя бы тела предъявить родственникам или то, что от них осталось. В общем, трясти Воронова не переставали, хотя и безуспешно.

Были еще посетители клуба «Путь смерти» - Сенека, Фиш и Трубадур. С Фишем было слабо понятно, маньячишка взял псевдоним шахматиста или серийного убийцы? С Трубадуром разобрались быстро, оставив в характеристике ник «без трубы» – идиот законченный, обитающий в районе туманного Альбиона. К роли организатора клуба и близко не подходил.

За Сенеку ухватились и вгрызлись всеми зубами, которые были. Еще бы, кто ж не знает знаменитое изречение: « Вся жизнь – это ни что иное, как путешествие к смерти». Во всяком случае, аналитики эту фразу знали хорошо и на ник «Сенека» сделали «стойку».

Лёву развязали, но отпускать не спешили. А вдруг сайт заработает или откроется новый на другой платформе. Иван и Жека мониторили все чаты, в которых хоть по касательной было бы упоминание о «Пути смерти». Орлова заботливо обработала разбитый нос Лёвы, развязала руки-ноги и даже накормила рыбными котлетами, которые обнаружились в столовой. Лёва жевал и стонал, не понятно от чего – от удовольствия, что Орлова о нем заботится, от рыбных «тефтелей» или от боли в носу…

- Леночка! Вы мне должны свидание, за все муки, которые моя фактура испытала.

- Жуйте Лева, тефтель, пока есть чем жевать! – отрезала Орлова с наигранным одесским акцентом.

- Вы не сказали - нет, мадам. Я не сказала – да. – Пропел Лёва строчку из песни и продолжил жевать, хитро подмигивая Орловой.

***

К приходу Драгунского, я успела экспресс-методом намыться, начиститься, нашкрябаться, намазаться, набрызгаться и переодеться. Благоухая всеми имеющимися у меня ароматами, я выплыла в прихожую на звук открывающейся двери.

- Почему у нас дома пахнет, как в парфюмерном магазине? – Драгунский не выпускал меня из своих объятий минут 10. И, только после очередного «апчхи», поинтересовался обилием ароматов.

- Поверь, это лучше, чем было!

Разговор предстоял долгий. Кирилл это знал и я – знала. Драгунский основательно подготовился. Домой он вернулся с огромными пакетами еды и бутылкой моего любимого шампанского «Асти Мартини». Мы сразу пошли на кухню. На столе стоял лоток с маньячными котлетами, вернее уже одной котлетой, а Василий Алибабаевич уминала остатки второй, бессовестно сидя на столе.

-Котлетки? – удивился Драгунский.

- Уперла у маньяка. Вася! А ну, брысь со стола! – возмутилась я. Васюта неохотно подчинилась и, унося в зубах остатки котлеты, спрыгнула.

- Куда шубу понес? Дома доем, – пошутил Драгунский, и мы стали накрывать на стол.

Кирилл рассказал во всех подробностях, что происходило, после моего похищения. Я же, в свою очередь, в деталях описала свое пребывание в заточении.

- Теперь задача сложная, найти организатора этого гребанного клуба «Путь смерти»…, - подытожил Драгунский. Мои глаза загорелись нехорошим огнем. – Даже не думай! Вообще никак и ни с какой стороны ты к этому делу и близко не подойдешь!

- А я что? А я ничего… Вам надо, вы и ищите… у меня и так полный рот приключений, - как можно убедительнее уверяла я Кирилла.

- Получкина! Я серьезно!

- О! Снова Получкина…, еще пару часов назад была Са-ша – нежно и ласково. Все вернулось на круги своя. Гав – Получкина!

- Скоро станешь Драгунская и будет гав – Драгунская!

Это еще один камень преткновения в обсуждении свадьбы. Я не особо хочу менять фамилию, дабы избежать волокиты со всеми документами, авторскими правами и просто – разного рода справками. Драгунский же настаивает. Решив не вступать в очередную затяжную полемику, я просто промолчала, чем спровоцировала победную физиономию будущего мужа.

***

Цитков крепко сжимал мою «последнюю книгу», сидя в коридоре перед больничной палатой Воронова. Это был предмет торга. Вся эпопея с похищением и заключением затевалась с одной единственной целью – отследить деформацию личности от «хочу жить» до «хочу умереть». С Получкиной затея не вышла, но последнюю главу она все же написала, а Воронов ее не прочитал. Может разговориться в обмен на главу. Цитков очень сильно на это надеялся!