Высшая школа для темных магистров

8.

Когда двое переругивающихся приятелей вытолкались наконец из комнаты, и Айя смогла выбрать себе наряд на первый день, башенные часы пробили семь утра – время завтрака и знакомства, пока неофициального, с населением ее темницы, то есть Школы, на ближайшую пятилетку.

На душе было одновременно и грустно, что попалась так неосторожно в застенки государственного учреждения, и восторженно. Она, как никто другой в ее прошлой жизни, оставленной в том злосчастном трактире, ценила такие переломные моменты. Новые возможности, новые открытия и, конечно, новые знания. Например, как отточить маскировочные заклятия до автоматизма или какого духа призвать, чтобы отслеживать ловушки и пакости студентов и коллег «Вышки», которые наверняка последуют, как проверка на наличие мелких кровососущих насекомых. 

Переборов внутренний голос, как всегда пытающийся исподтишка напомнить, что она – невысокая, светловолосая, скажем так, женщина (а чего скрывать, ей уже за двадцать, как-никак), с субтильной фигуркой эльфа-подростка. Личико можно назвать миленьким, носик – курносеньким, щечки впалыми,… о, нет! Скорее, скулы – высокие, глаза – лучистые… 

А лучше, как обычно, не придавать внимания насмешникам, которые всегда находят повод прицепиться к ней. То с нелепыми советами поприкладывать капусту к декольте. Ага, то-то Айка наблюдала повсеместное стремительное обогащение на этом 100% натуральном средстве для роста округлостей. То с обидными «кыш, отседова, малявка, еще не доросла до этого, и куда родители смотрют», то с грозными «предъявите-ка метрику, гражданочка темная… а это с какими вы средствами омолаживающим так переусердствовали»… И так бесконечное количество раз и вариантов. И хоть кто бы просто признал в ней взрослую, трижды ученую личность! 

Кроме магистра Аделфуса Алейры, пожалуй, никто. Этот престарелый маг сумел разглядеть в расстроенной девушке настоящую искру, хотя все его сослуживцы в голос заявляли, что «безродная девка» годна лишь поломойкой служить или горшки за больными в городской больнице для бедных выносить, ибо даже в борделе ей места не дадут по причине крайней невзрачности и бездарности. Магистр же, упертый злопамятный старикашка, устроил такой грандиозный раздрай во время вступительных экзаменов, припомнив с маниакальной точностью все грехи коллег за последние триста лет с гаком, что те вынуждены были отступить под натиском его доводов. Большей частью не желая, чтобы студиозусы, быстренько развесившие уши, не услышали жареные факты о своих преподавателях из приемной комиссии.

Так, Айя Этори, шестнадцатилетняя сирота, без медяшки за душой, поступила на бюджетный факультет Южной академии, находящейся в самом дальнем приграничье, в городке Ривус. Пять лет обучения под крылом магистра Алейры, потом несколько лет, потраченных на приобретение еще двух специальностей, и вот, она докатилась до того, что кому-то очень понадобилась на северной окраине Королевства. 

Второе, что занимало мысли заместителя ректора, пока она добиралась до столовой через толпу гомонящих и толкающихся студентов, это ее неожиданное, почти состоявшееся, замужество с неизвестным ранее графом. Поначалу Айя, потерявшаяся в гуще событий, не смогла верно проанализировать такой выбивающий из равновесия факт, как наличие у нее жениха, размахивающего брачным контрактом, заключенным, кто бы мог подумать, где и когда, на крови! И что теперь прикажете ей делать и как себя вести, если этот снежный лорд вздумает купиться на увещевания ректора и останется мотать ей нервы в Школе?

Пока девушка шла на завтрак, она умудрялась проворно избегать столкновений в узких коридорах старинного замка, отданного наместнику в качестве полигона для дрессировки одаренных. Краем глаза она подмечала направленные в ее сторону любопытные, ироничные, откровенно злобные и равнодушные взгляды, старалась перешагнуть подножки, увернуться от тычков и посылаемых в след мелких проклятий типа «неприличной почесухи» или «мокрых подмышек». 

Платье, которое она чудом откопала в заваленных изысканными тряпками гардеробе, можно было бы назвать отчаянно целомудренным, так как никто в трезвом уме не дерзнет пристать к девушке в таком сугубо монашеском наряде, когда в округе все рябит от откровенных вырезов, нескромных обтягивающих фасонов, блеска и пафоса с претензией на роскошь. Ведь темные по душе – вечные дети с их любовью к ярким, сочным цветам, черному кружеву, бриллиантам, надеваемым до шести вечера, и выставлению себя напоказ. 

И тут такой скромный одуванчик в невнятного цвета и стародевичьей длины одежде, без килограмма пудры на юной целеустремленной физиономии и еще имеющий наглость ускользать от «дружеского» приветствия. 

К концу своего забега у дверей вожделенной трапезной о новенькой перешептывались все, кто выполз в эту рань продегустировать столовские изыски и перетереть языками новости перед занятиями. 

А когда уже на самом подлете руку девушки все же перехватила уверенная такая, до знакомых ледяных мурашек по коже, ручища и, сомкнувшись капканом, рванула Айю внутрь обширного помещения, степень заинтересованность у адептов зашкалила неимоверно, включая нелегальный тотализатор, задействованный их в нестройных рядах по любому поводу.

- Отпусти…те! – прошипела жертва уже двойного похищения и намечающегося третьего. – Ваше Превосходительство! Что Вы себе позволяете! Я же даже позавтракать не успела! А я голодная – я злая! А я злая – я очень нехорошая! Впрочем, сытая – тоже ненамного лучше!

- Это - студенческая столовая, моя девочка, – Лантар кисло улыбался приветствующим его студентам, многие из которых попытались незаметно вытащить записывающие кристаллы и запечатлеть неравную схватку двух магов. Но у них ничего не вышло, архимаг не зря ел свой бутерброд с икрой – «записалки» рассыпались прахом прямо в карманах, отчего по столовке прошел недовольный гул. – У преподавательского состава – своя. И кормят там, кстати, намного лучше. Так что, не сопротивляйся, Этори, и давай пошевеливайся! Мне тебя еще преподавательскому составу представлять.