Хэллоуинские страсти. Ночь для инкуба

Глава 17

       Хэллоуин. Ночь кануна Дня Всех Святых. Для кого-то это просто день в календаре, а кому-то просто повод выпить и повеселиться в маскарадных костюмах. Для меня же эта ночь стала поворотной.

       Именно в эту ночь я стала женой инкуба, именно в эту ночь я стала женщиной и познала страсть и удовольствие плотской любви.

       Именно в эту ночь треклятые бикини с клубничным ароматом стали последним барьером, преодолев который, демон получил полную власть над моим телом и душой.

       Спустя вечность или час, мне сложно было определить точное время, я осторожно скинула с себя край тонкого одеяла и с опаской обернулась: инкуб спал, раскинув руки, доверчиво подставляя обнажённую грудь под возможный удар.

       Вот только я бы не стала убивать Эгла. Что-то случилось со мной в эту ночь такое, что перевернуло моё мировоззрение с ног на голову.

       Пробежавшись взглядом по мерно вздымающейся мускулистой груди, я тяжело сглотнула, прикусила губу и соскользнула на пол.

       Где-то здесь была моя обувь…

       Найдя на ощупь свои туфли, я с сожалением посмотрела на порванное платье — теперь в нём точно не походишь. Огляделась в поиске замены и улыбнулась, увидев рубашку инкуба, небрежно скинутую на прикроватный стул.

       Споро застегнула мелкие пуговички, расправила ткань. Рубашка мужа (ох, как звучит-то!) доходила мне до середины бедра. Вполне себе ночнушка.

       Дойдя до дверей спальни, оглянулась: нет, инкуб сладко спал. Даже на миг появилось желание вернуться к нему под бочок, но я вздохнула и выскользнула из спальни в коридор.

       И едва не упала, наткнувшись ногой на что-то тяжёлое и мягкое. И подозрительно пушистое!

     — Предатель! — выругалась я, опознав в тушке своего блудного кота. — И как тебе теперь спится по ночам?!

     — Отлично спится, — пробурчал Ванька. — Если никто не мешает. Что, можно поздравлять, смотрю?

       Я пожала плечами.

     — Прости, но после бегства главнокомандующего бастионы сдали свои позиции.

     — Я про брачные отметины, — фыркнул кот. Я вытянула руки вперёд, но в полумраке коридора сложно было понять, изменились ли мои татуировки. Я даже на секунду удивилась, как Ванька заметил что-то, а после хлопнула себя по лбу. Ну да, он же кот. А коты отлично видят ночью.

     — Что с ними? — спросила, зарывая топор войны в землю. Неглубоко, буквально до следующей ссоры.

     — Пойдём к свету, не увидишь же, — отозвался кот и повёл меня в сторону кухни. Кажется.

        Протестовать не стала, так как именно туда и собиралась, — после консумации брака во мне проснулся дикий зверь, который требовал мяса с пирожными.

       Я хотела спросить у Ваньки, откуда он дорогу на кухню знает, — ведь не мог же запомнить во время нашего суматошного побега? Однако, поразмыслив немного, решила, что пусть это будет его кошачий секрет. Ни к чему мне лишней информацией голову забивать.

       Мы добрались до кухни минут через пять. Удивительно, но во время спринтерского забега мне показалось, что та была несколько ближе к спальне, где после бурного исполнения супружеского долга спал инкуб.

       Кот потрусил вперёд, к холодильнику. Я шла за хвостатым, стараясь лишний раз не шуметь. И вот я уже возле заветной ручки, как вдруг…

       Лязг!

       С характерным звуком пустой жестяной посуды нечто грохнулось где-то с дальней стороны стола. И это точно не была проказа Ваньки, — кот усилено обтирал мои ноги, ожидая внеурочную кормёжку.

     — Кто здесь? — сипло со страху спросила я и, не сообразив ничего лучше, чем распахнуть дверцу холодильника настежь, заполнила кухню его прохладным светом.

       В дальнем углу стола высилась тёмная фигура. Перед ней в хаотичном порядке выстроились тарелки с едой, а сама фигура застыла, словно ворующий из мусорного ведра остатки пищи енот, на которого направили фонарик.

     — Бабакэлла?