Хорёк Томас и дух зеркала

Глава 8

Семейство Эверингем... Белая кость, знатные, богатые, влиятельные. Но всё это в прошлом. Угасание рода началось с исчезновением единственного отпрыска мужского пола в далёком 1721 году. Лорд и леди Эверингем больше не смогли произвести на свет мальчика, и звание лорда вместе с весьма впечатляющим состоянием перешли во владение младшего брата лорда Эверингема, Уильяма, а от него — к его старшему отпрыску, Итону. Но тот оказался весьма недалёким и состояние начало быстро таять. Я пробежала глазами по именам и званиям, сменявших друг друга поколений Эверингемов, пока последний представитель, носящий фамилию рода, не погиб в Первой мировой войне в возрасте 19 лет, не оставив после себя наследника. Тогда остатки состояния перешли к его кузену, Генри Бересфорду, и...

— Пресвятая Дева Мария!

Вздрогнув, я подняла глаза от экрана ноутбука на Джозефа, театрально прижавшего ладонь к груди.

— Это... — он ткнул пультом в направлении телевизора, — Что оно делает в Вестминстерском дворце?! Это же Вестминстерский дворец?

Я глянула на экран телевизора и с трудом сдержала улыбку.

— Да, — вновь повернулась к Джозефу. — А «оно» — ваш бывший премьер-министр, Риши Сунак.

— Наш... что? — Джозеф даже привстал, и дремавший на пледе Томас недовольно зашевелился.

— Премьер-министр. Глава правительства. Не впечатляйся, теперешний не лучше, только личиком светлее.

— Г-глава? — Его Светлость в волнении поднялся с дивана. — А как же... Его Величество король?!

— Королева. Недавно умерла. Теперь на троне её сын, но вроде и он болен. Да ты не волнуйся, их роль всё равно символическая. А с премьерами да, вам в последнее время не везло.

Джозеф побледнел. С видом загнанной лисицы посмотрел на экран, снова на меня и пробормотал:

— Дикая одежда, дикие конструкции вместо карет и лошадей, уродливые постройки... Но запустить в парламент коричневых дикарей, почти не отличающихся от животных... Допустить их к власти?! О, Англия, Англия, во что ты превратилась! — и полным трагизма жестом прижал к глазам ладонь.

— Какой артист погибает, — покачала я головой. — Но, вообще, ты сейчас наговорил на тюремное заключение за разжигание национальной розни и отсутствие толерантности.

— Что? — Джозеф выглянул из-под собственных пальцев.

— Индийцы. Теперь нельзя называть их «животными», даже если они выглядят, как Риши Сунак.

— А как тогда? — растерялся мой гость.

— Ну... по ассоциации с афроамериканцами называй индобритты.

— Нет такого слова!

— Нет Британии, которую ты знал, а индобриттов полно. Сейчас сам убедишься, — поднявшись с кресла, я окинула его оценивающим взглядом. — Только вот в чём тебя вывести?

— Куда вывести? — насторожился Джозеф.

— Ты ведь говорил, что знаешь, как вернуть особняк. Я нашла его местоположение. Если хочешь, можем туда съездить.

— «Нашла местоположение», — передразнил Джозеф. — Я прекрасно знаю, где находится мой дом!

Я только тихонько хихикнула и направилась в соседнюю комнату к шкафу. Когда поселилась у тёти, перевезла сюда несколько вещей, и среди них — оверсайзовая капюшонка, которая вполне подойдёт не слишком широкоплечему гостю. Брюки можно оставить те, что на нём, и — вуаля! — потомственный аристократ не будет выделяться среди одевающихся как Бог на душу положит местных. Но аристократ, увидев предложенный прикид, брезгливо сморщил нос.

— Хочешь, чтобы я надел это... убожество с изображением ушастой крысы?

— Это — Микки Маус. Мышь, а не крыса, и очень популярный персонаж... В общем, неважно. Надевай или останешься здесь с Томасом, — кивнула на пробудившегося хорька, внимательно наблюдавшего за чужаком глазками-бусинками. — Кстати, судя по его виду, он задумал какую-то пакость. Меня не будет, так что...

— Хорошо, хорошо!

Джозеф раздражённо закатил глаза и... начал расстёгивать рубашку.

— Ты совсем в реальностях потерялся?! — я поспешно отвернулась. — Хотя бы в соседнюю комнату вышел!

— А что такого? — искренне удивился гость. — Ты ведь поможешь мне надеть эту... одежду.

Тут же забыв о смущении, я снова повернулась к нему.

— Ты снова меня с прислугой путаешь? Перед какой-нибудь леди стал бы оголять торс?

— Разумеется, не стал бы. Я же не дикарь, — оскорбился Джозеф и, сбросив с себя рубашку вместе с жилетом, расставил руки. — Поторопись, мне холодно.

На мгновение задохнувшись от возмущения, я дёрнулась к капюшонке, собираясь запустить ею в самодовольную физиономию аристократа... но в последний момент сдержалась.

— Если милорду холодно, пусть оденется, — любезно улыбнулась. — Или так и ходит нагишом! Томас, остаёшься за старшего.

Хорёк фыркнул, а я, резко развернувшись, подхватила сотовый и зашагала к выходу. Накинула куртку и вышла за порог, хлопнув дверью. Небеса, дайте мне сил не придушить этого болвана! «Болван» появился минут через десять — неужели и правда не мог одеться без помощи? Увидев представителя белой кости со взъерошенными волосами, потерянным взглядом и в капюшонке с держащим штурвал Микки Маусом на груди, я так и прыснула от смеха.