Хождение за три мира

Глава 3

О, это сладкое слово «амнезия»! За время лежания в больничной палате, я, борясь со страхом, все-таки выработала для себя план действий, и этому дорамному клише в нем было уделено главное место.

Врач, оформлявший документы на выписку, между делом подтвердил возможность временной потери памяти при моих травмах, чем существенно облегчил диалог с коллегами Мэйся.

-Это серьезно, доктор? Она ничего не помнит? – спросила приехавшая за мной дама в годах, но очень моложавая и ухоженная.

Я узнала ее – госпожа Фан Айминь, старшая в смене предшественницы и более-менее близкий к ней человек в отряде стюардесс.

– Мэйся, девочка моя, ты меня помнишь? – участливо обратилась она ко мне.

Удивительно, но узнала я всех коллег Мэйся, более того, я их понимала, словно они говорили по–русски! Какое это было облегчение!

Я кивала, глупо улыбалась, а в душе впервые за неделю после «возрождения» наступил относительный покой. Раз речь доступна, с остальным справлюсь!

Основные факты биографии и жизни погибшей Ван Мэйся я помнила по её рассказу, странности пусть спишут на амнезию, а там, глядишь, тело поможет!

Шаблон про попаданок в действии имел место! Сначала – полное выздоровление, потом – «разбор полётов» с родней, начальством, жизнью! Где наша не пропадала, зёма!

***

Оптимизм – это хорошо, но хватило его ненадолго…Не хочу перечислять все, через что я прошла в первый год пребывания в теле Ван Мэйся, потому как до сих пор в дрожь бросает…

Скажу одно: я попала в ДРУГОЙ МИР, пусть и находящийся на той же планете и в том же времени!

Однажды я, отупев от усталости, сидела в парке, смотрела на гуляющих китайцев и вдруг вспомнила фразу героя Ричарда Гира из «Красотки», сказанную им героине Джулии Робертс в театре перед началом «Травиаты»: «Люди либо влюбляются в оперу сразу и на всю жизнь, либо просто делают вид, что она им нравится». Примерно так, точно не помню.

Аналогично у меня произошло с Китаем – я не смогла его полюбить сразу, и пришлось делать вид даже перед самой собой, что смогу здесь выжить. Мне было чуждо всё – язык, пища, быт, привычки, мораль, социум … Не хочу сказать ничего плохого про народ и прочее: никто не виноват, просто я – другая.

Были мысли рвануть на настоящую Родину, были, но… Мешали две вещи, мне самой представлявшиеся сущей нелепостью, но отринуть их никак не удавалось.

Первая касалась мистичности моего попадания именно в тело Мэйся. Еще когда лежала в больнице в Бангкоке и пыталась осознать факт своего попаданства, родилась у меня гипотеза относительно случившегося.

Что если наш с девушкой «душевный бартер» связан с намерением китаянки, верящей в реинкарнацию, начать где-то жизнь с чистого листа? Что, если таким образом она получила желаемое и одновременно отблагодарила меня за эмпатию своим молодым телом со всеми вытекающими?

Может быть? А почему нет-то, собственно говоря? После того, что случилось со мной, я и не в такое готова поверить. И в книжках про коллег-попаданок, помнится, подобные метаморфозы авторы часто описывали.

Отсюда вывод: а имею ли право, в таком случае, пренебречь ее жертвой? Может, это моя карма, мое испытание? Тогда следует принять всё как крест и нести, сколько смогу. Даже если этот крест – чужое тело, чужая жизнь, чужой мир.

Второй тормоз в плане эмиграции был …прозаичнее и жестче: я почему-то четко осознавала, что в теле Ван Мэйся в России буду чужой даже больше, чем здесь. Еще и сорвусь быстрее…

Так что, говорила я себе, какой выход у тебя, Леночка? Бороться, преодолевать, меняться… Жить, короче! Пусть и через боль и страдания.

***

Спасибо работе, которой меня нагрузили «желавшие добра» начальники и госпожа Фан – времени на лишнюю рефлексию практически не оставалось. А еще наследству Мэйся, но о нем позже.

К полетам, даже после признания врачебной комиссией полностью выздоровевшей, меня не допустили. И, слава богу! Не уверена, что тогда я бы выдержала нагрузку достойно. Впрочем, не сильно мне отсрочка-то и помогла, как выяснилось по факту...

В общем, решили руководители за мной понаблюдать: все-таки, потеря памяти – не шутка, а ну как у ранее прилежной девы, внешне нормальной, «кукуха»-то при стрессе съедет, а?

Вот и кидали меня, как мешок с песком на амбразуру: и уборщицей, и мойщицей посуды, и официанткой, и работником на стойке регистрации /по досмотру багажа / проверке документов/ сопровождению /паспортному контролю…

Я их опасения понимала, поэтому вслух не роптала, старалась, терпела придирки, насмешки, издевки, нагоняи, ругань… И улыбалась, улыбалась, улыбалась…

А приходя (приползая) в комнату в квартире недалеко от аэропорта, что Мэйся снимала вместе с троицей таких же приезжих стюардесс и работниц, падала и выла в подушку…А потом вспоминала ушедшую девочку, прошлую себя, причуды судьбы и…продолжала барахтаться!

Лягушка из сказки сбила сметану – глядишь, и я смогу!

***

Через девять месяцев откровенной «дрессировки» (видимо, убедившись в моей адекватности) начальники отправили меня на трехмесячные курсы переподготовки в Ченду – там находится Колледж гражданской авиации. Вот где я оторвалась по полной, не поверите!