Хождение за три мира

Глава 7

У Джун Де, открыв дверь (бар еще не работал), меня не узнал, потом долго осматривал со всех сторон, одобрительно хмыкнул, выдал аванс на нормальный прикид и показал подготовленную для меня комнату.

Будущий партнер жил в большой квартире над баром. Её боковую часть в виде студии со всеми удобствами и даже балконом во внутренний двор он выделил мне.

Из весьма симпатичной комнаты по лестнице, которой заканчивался балкон сбоку, можно было незаметно спуститься к другому выходу из заведения и ко входу в отремонтированную перед моим приездом переговорную: Джун Де выкупил под неё помещение неработающего магазина рядом с баром.

Получилось, на мой взгляд, что-то вроде кабинета ученого в традиционном китайском стиле: диван резной деревянный (не мягкий), пара широких кресел с подлокотниками, на изящных гнутых ножках, длинный широкий стол, на котором удобно писать или пить чай, антикварные курильницы и столик с табуретками для игры в го.

На стенах – каллиграфии с умными высказываниями и красивые пейзажи в стиле «Гор и рек». И бамбук в больших горшках. Мне очень понравилось!

Для работы господин У заказал мне дорогое ханьфу темно-синего, почти черного цвета, с нижним серебристым платьем, и такую же маску. Одетая в шелковое великолепие, я походила на красивого юношу доманчжурской эпохи, этакого нежного ученого.

- Жаль, что ты отрезала волосы…Впрочем, сейчас ты более … органичная, мне кажется, – оценил мой образ партнер. – От тебя исходит спокойствие и уверенность. То, что надо!

- Можно сделать парик, я сохранила волосы – предложила я бармену, и через месяц меня можно было отправлять на съемки дорамы в жанре уся без грима!

***

К собственно псевдо-психотерапевтической деятельности я приступила не сразу: было и страшновато, чего уж там, а еще парень настоял на более полноценном отдыхе, в котором я все еще нуждалась.

Этим он подтвердил сделанные мной выводы о его проницательности и знании человеческой природы:

- Ся-цзе, тебе надо как следует восстановиться! Да, ты выглядишь намного лучше, чем неделю назад, но до хорошего еще далеко. Отоспись, начни нормально есть, расслабься, погуляй по городу…Я не тороплю! Мы оба знаем, что даже просто кого-то слушать – это труд, не физический, но от того не становящийся легким. Так что набирайся пока сил, а как почувствуешь готовность, тогда и запустим проект.

И я не стала отказываться! Пару недель после приезда спала как сурок, ела, как не в себя, и бродила по окрестностям, изучая магазины, парки, достопримечательности.

А потом как-то все само собой завертелось и понеслось!

***

Только с переездом на юг, избавившись от клетки из прошлого предшественницы, я по-настоящему возродилась и оценила подарок небес в виде новой жизни!

Кошмарные одинокие месяцы в Пекине, работа на износ в аэропорту, репетиторство, жуткая экономия постепенно растворились как утренний туман.

Суета и тревожность сменились покоем размеренного быта в студии над баром, дружеским общением с Де-ге и его подчиненными, разговорами с посетителями, а также многочисленными хобби. И, конечно, я много читала всякого китайского и не очень! Шутка!

Заодно, вернее, наконец, прочитала дневник покойной Мэйся… Его я нашла в коробке с её вещами, на складе в аэропорту, когда получила допуск к полетам. Она там лежала, пока я на подхвате крутилась. Читать не рискнула, и убрала до лучших времен. Потом закрутилась и забыла.

Прочитала теперь. Наревелась. Встрече на пляже я больше не удивлялась, зато до чертиков поразилась тому, что она мечтала сделать, если успеет до того, как у родителей закончится терпение…

Она хотела уехать в Россию! Деньги копила на это, оказывается, с кем-то списалась по поводу трудоустройства…

А я все прос…ла!!! Опять разревелась. Потом встряхнулась и решила – все, что не делается – к лучшему. А иначе я опять уйду в штопор. И сожгла дневник.

***

Мое свободное время было расписано от и до: единоборства (тренажерка мне не «зашла»), каллиграфия, внезапно – вейцы/го, чайная церемония и кулинария.

Последнее – бесплатно на кухне бара под патронажем повара и подменного бармена Сяо Мина, адепта сычуаньской еды и поклонника китайской оперы (ооочень на любителя искусство, как по мне).

***

Сбросив личину прежней Мэйся, я стала свободнее, и мне полегчало. Даже без возможности проверить разницу в поведении, мимике, манерах, вкусах и прочих деталях из-за ликвидации мной любого контакта с прошлым предшественницы, интуитивно догадывалась, что мы отличаемся.

С течением времени из двух образов родился некий третий: внешность, выправка, бытовые и языковые навыки Ван Мэйся ретушировались большей открытостью, памятью, интересами, волей и уверенностью разменявшей седьмой десяток Елены Забродиной.

Мне удалось приглушить робость и смиренность Мэйся своей целеустремленностью и гордостью, ее скромность и желание спрятаться корректировалось моим женским достоинством и тягой к хорошей экипировке, подчеркивающей физические данные доставшегося мне молодого тела.

Я была более раскрепощенной в проявлении желаний и чувств, что проистекало из прошлого темперамента, но распущенной я никогда не была и сейчас в этом плане себе не изменила.