Хождение за три мира

Интерлюдия 3

-Сколько мне осталось? – тихо, но твердо произнесла непростые слова изможденная седовласая женщина, лежащая на кровати в богато оформленных покоях столичного особняка известной семьи Шень.

-Госпожа…я…не смею – проблеял стоящий перед ней на коленях пожилой мужчина в традиционном облачении лекаря.

-Говори, лао (старик) Гу! Это приказ!

Лекарь вытер холодный пот, выступивший на лбу, и искоса бросил тревожный взгляд на пациентку, старую госпожу Шень, Ли Мэйхуи. Сопротивляться ее напору, подавляющему чужую волю даже в таком слабом состоянии души и тела, он не мог.

-Не тяни, Де Мин, все равно ведь скажешь! Да не трясись ты так! – хрипло рассмеялась больная и тут же закашлялась. – Не ради твоего наказания спрашиваю…Мне надо знать, чтобы… Да ты и сам понимаешь…

Лекарь Гу, не поднимая глаз, нервно вздохнул, перевел извиняющийся взор на суровое лицо пациентки и решился.

- Думаю…не больше месяца, уважаемая Шень-фурен. И то…при условии…соблюдения полного покоя и…избегания физического напряжения…

Женщина едва заметно вздрогнула и уставилась в потолок потемневшими от осознания неотвратимости конца глазами. Догадывалась ведь, но как же трудно принять правду…

В просторной комнате, окуриваемой лекарственными ароматами, повисла гнетущая тишина. Находившиеся поодаль верные служанки хозяйки павильона «Спокойное долголетие» опустили глаза, чтобы не показать смятение и жалость, а еще страх перед грядущими переменами. То, что они будут, сомневаться не приходилось, зная характер старой госпожи Шень и обстановку в доме.

Спустя время, достаточное для истлевания половины палочки благовоний (минут пятнадцать), за которое никто в комнате не шевельнулся и не произнес ни слова, матриарх семьи Шень заговорила, негромко, но четко и уверенно:

- Спасибо, лао Гу… О том, что тебе следует молчать и делать соответствующий вид, напоминать не буду. Иди!

Гость низко поклонился и, не разгибаясь, засеменил спиной вперед. У дверей выпрямился, развернувшись и приняв от момо (старшая служанка) Лю слиток серебра, и покинул хозяйские покои.

Гу Де Мину было горько и тягостно на душе от озвученного прогноза, да и пациентке он симпатизировал, но что делать? Его врачебного искусства не хватало, чтобы в данном случае спорить с чужой судьбой.

***

После ухода лекаря хозяйка павильона «Спокойное долголетие» пожелала остаться в одиночестве. Служанки, повинуясь, вышли и закрыли двери. Покои вновь погрузились в тишину.

Шень-гуафу (вдова Шень) лежала, прикрыв глаза… Мысли ее были мрачными и тяжелыми, однако без соответствующих моменту жалости к себе, паники или отчаяния.

Ли Мэйхуи (красивая мудрость) оправдывала своё имя в обоих его составляющих: на седьмом десятке прожитых лет красота увяла, но все же сохранила отголоски былого великолепия, а мудростью боги наделили женщину еще при рождении.

Увы, даже ум и проницательность не сделали последние годы Шень-фурен спокойными и безмятежными. И винить в том ей следовало своего сына, уважаемого и ценимого императором Ченьцзуном министра обрядов и церемоний страны Джанго Шень Вейшенга! А вскоре, судя по настойчивым слухам среди чиновников, сын может возглавить Императорскую канцелярию…

При мысленном упоминании взлелеянного ребенка, ее надежды и опоры когда-то, единственного выжившего из троих детей, госпожа Ли тяжко вздохнула.

Вейшенг был красивым, умным, преуспел в карьере и политике, продолжил род, одарив ее внуками, уважал ее, родную мать…Все бы хорошо, но…

Его упёртость и нежелание замечать очевидное в делах семейных бесила матриарха и расстраивала, сводя на нет все положительные черты личности сына, понуждая ее саму долгие годы противостоять Вейшенгу внутри дома и тратить нервы и силы на сохранение видимости порядка и благополучия.

Вдова любила младшего, но ради будущего рода неоднократно шла на конфликты с ним, что ранило ее сердце, усугубляя подтачиваемое годами физическое состояние тела.

И вот она стоит на пороге смерти, и все ее существо изнывает от тревоги за клан Шень.

«Я должна оградить внуков от опрометчивых поступков их отца … Во что бы то ни стало! И, прежде всего, уберечь малышку Ван Мэйся…

Как хорошо, что я раньше настояла на отправке Шень Веймина в Академию Чжулинь, под крыло тайфу (великого воспитателя) Ли Хуэймина! Дотянуться до мальчика, ставшего со-учеником наследного принца, чтобы навредить ему, будет нелегко даже его очарованному болвану-отцу!»

Взбудораженная собственными размышлениями, пожилая женщина сжала кулаки и фыркнула победно-презрительно, адресуя последнюю эмоцию недалекому отпрыску и его любимой наложнице Кун Мей!

«Не дождешься, коварная лисица! Не надейся! Я и после смерти защищу семью от тебя! Пусть навлеку гнев сына, опозорю себя и брошу тень на имя Шень – ты не получишь желаемого! Никогда!»

Приняв решение, матриарх Шень не стала откладывать его воплощение в долгий ящик. Она и без подтверждения лекаря чувствовала, что жизнь ее стремительно близится к закату: старик Гу только обозначил примерный срок.

До обидного малый, но все равно есть время на действия – беспрецедентные, скандальные и… необходимые ради процветания семьи, которую она поклялась защищать перед памятными табличками предков и в своей душе.