Хождение за три мира

Интерлюдия 5

Смерть Ван Минчжу потрясла её детей и свекровь, заставив последнюю глубоко задуматься о реальной ситуации в семье Шень. В связи с уходом главной госпожи остро встал вопрос об управлении всей хозяйственной структурой особняка, а это не хухры-мухры!

Министр Шень высказал пожелание, чтобы наложница Кун встала во главе осиротевшего дома, на что вдова Шень ответила категорическим отказом. Между сыном и матерью произошел грандиозный скандал, закончившийся ее победой.

Временной, поскольку вскрывшиеся противоречия не оставляли сомнений в том, что к теме статуса любимой женщины министра они еще вернуться.

Предчувствуя грядущую войну, Шень-гуафу озадачилась поиском достойной кандидатуры на роль новой законной супруги сына (это традиционно епархия старейшин). Траур по умершей жене – святое, но года вполне достаточно.

***

Ли Мэйхуи искренне скорбела по умершей невестке: девочка ей нравилась своей мягкостью, покладистостью, почтительностью и деловой активностью. Помимо прочего, жемчужинка с любовью воспитывала всех внуков Шень, успевая учить их тому, что нужно детям аристократов, поскольку сама была хорошо образована.

Теперь же эти функции бременем легли на немолодые плечи самой вдовы, что подтачивало ее силы весьма ощутимо.

Отправив единственного внука в Академию Чжулинь (к счастью, Шень Вейшенг не возражал, даже наоборот), матриарх поселила Ван Мэйся в своём павильоне.

Отныне лаотайтай (бабушка) много времени проводила с ней, стараясь нивелировать горе девочки из-за смерти матери и ослабить тоску по брату, с которым они были близки.

Наблюдая Мэйся каждый день, Ли Мэйхуи с болью констатировала, что эта внучка уступает характером другим барышням Шень, а значит, ей суждено страдать в будущем. Рожденная покорной матерью, Ван Мэйся выросла жертвой, а не хищником.

«Куда я смотрела раньше?» - винила себя Шень-фурен.

И тут же малодушно оправдывалась тем, что она, будучи уважаема и любима сыном, все-таки оставалась зависима от него. Ведь, согласно законам империи, власть в доме принадлежит мужчине, женщине же следует ему подчиняться, всегда: до замужества – отцу, после – мужу, овдовев – сыну.

Да, Ли Мэйхуи имела некоторый вес в делах, ее мнение старейшины учитывалось, но, но, но…В чужую постель ей хода не было, даже если речь шла о ее единственном ребенке…

Он взрослый и он – мужчина. Мать не может жестко требовать, только просить или аккуратно направлять, что она и пыталась делать. К сожалению, почти безуспешно в плане его браков.

Шень Вейшенг… Как всякий почтительный сын, он подчинился выбору матери, взяв замуж указанную ею девушку, соблюдал внешние приличия по отношению к супруге, в остальном …вел себя так, как считал нужным.

И чем сильнее на него давила мать, тем сильнее он сопротивлялся, перекидывая своё недовольство ее диктатом (даже мягким) на навязанную жену и рожденных ею детей. Правда, для единственного сына он делал исключение, видя в нем продолжателя рода. К дочери же был практически равнодушен, если не сказать больше.

***

Законная дочь министра, Ван Мэйся, росла болезненным, физически слабым, застенчивым ребенком. Из предлагаемых традициями барышням из знатных семей занятий предпочитала вышивание и рисование.

Писала менее охотно (быстро уставала и боялась ошибиться). Из музыкальных инструментов ей поддалась лишь эрху (двухструнная скрипка), что вызывало насмешки у сестер и досаду у отца.

А больше всего третьей барышне Шень нравилось наблюдать за цветами, облаками, насекомыми или проводить время в одиночестве за чтением и сочинением стихов…в стол. Показывать свои творения публике девочка стеснялась.

Перед властным холодным отцом Мэйся почти всегда терялась, от шумных раскованных сестер-шу дистанцировалась, зато с братом и матерью расслаблялась, приоткрывая те стороны своей натуры, которые открыто демонстрировала крайне редко: вдумчивость, глубину суждений, смешливость, даже игривость.

К сожалению, Шень Веймин был старше и много учился, поэтому их общение ограничивалось нормами морали (после семи лет разнополые дети не должны близко контактировать). Плюс, частые недомогания удерживали девочку в постели, отчего видеться с братом ей было затруднительно. Но она скучала…И грустила.

Ван Мэйся очень походила на свою мать, Ван Минчжу – красивую, робкую и молчаливую девушку из семьи ученых, воспитанную в строгости и смирении.

***

Глядя на Мэйся и видя в ней черты Минчжу, матриарх с горечью признала, почему покойная сноха проиграла безродной наложнице: слишком чувствительная, слишком нежная, слишком мягкая, послушная и скромная…Слишком правильная, просто идеал жены – такой, какой ей предписывают быть традиции и нравы.

Кун Мей же – яркая, дерзкая, льстивая, бесстыдная, эгоистичная и жадная до внимания мужчины и всего, что оно может дать. При этом умело маскирующая свои истинные черты под личиной кротости, обожания, слабости и униженности из-за своего статуса фактической рабыни, которую всяк обидеть норовит…Образцовая манипуляторша!

Старшая госпожа Шень ясно видела ужимки и прыжки лисицы, но … Сын, ее единственный сын, Вейшенг… Он был счастлив рядом с этой демоницей, этой обольстительницей!