Хождение за три мира

Глава 14

Первым в комнату вошел…петух! Даже не так – ПЕТУХ! И не вошел, а царственно вплыл, зорко оглядывая помещение, ворчливо поквохтывая и постукивая когтями по полу.

Я в полном обалдении наблюдала, как необыкновенный птиц прошествовал прямиком ко мне, сидящей на кровати, взмахнув крыльями, взлетел на одеяло рядом и потянулся острым клювом к моим рукам.

Пару секунд пернатый гость держал меня в напряжении – клюнет или нет? Я старалась не шевелиться – кто его знает, как отреагирует? Было …не страшно, а как-то…волнительно: опыта настолько близкого общения с его собратьями вживую у меня, честно сказать, не имелось.

В деревне у тетки несушки бродили по двору, занимались своими важными продовольственными и семейными делами, любопытством по отношению к людям не страдали, поэтому…я тоже к ним относилась как к элементу сельской пасторали.

Этот же представитель крылатой фауны был смел, если не сказать, дерзок. Возможно, его поведение проистекало из уверенности, продиктованной присутствием хозяев позади него, а может, он просто был бесстрашным и наглым, как многие его собратья по роду и полу. Экстерьер вторженца поражал яркостью и нестандартностью по сравнению с моими воспоминаниями, касающимися этого вида.

Петух был крупным, высоким (навскидку, не меньше полуметра), с кроваво-красным гребешком и сережками под клювом. Его шея сияла золотисто-оранжевыми перьями, из-под которых благородной сине-зеленой густотой выступало туловище, переходящее в длинный, длинный, длинный хвост, настолько темный, что казался черным. Только у основания хвоста, как и на кончиках крыльев, перья гостя снова горели оранжевым.

Я так засмотрелась на это чудо, что совершенно выпустила из виду две человеческих фигуры, застывшие на пороге комнаты. Поэтому, когда услышала вопрос, заданный неопределенным по половой принадлежности голосом, слегка вздрогнула от неожиданности.

- Лей (гром) приветствует тебя, Ван Мэйся. Погладь его, он хочет познакомиться. Не бойся, наш мальчик добрый, хотя излишне доверчивый и шумный. Ты ему понравилась.

Только тогда я перевела взгляд на вошедших. Наверное, в другой ситуации я бы рассмеялась, увидев такую оригинальную пару. Сейчас же, под впечатлением от петуха, смогла лишь растерянно улыбнуться и на автомате ответить:

- Здравствуйте…А он точно не …клюнет?

- Нет, Лей не нападает без причины – тихо рассмеялся…мужчина?

То, что передо мной Чу Нин, евнух и хозяин дома, я определила благодаря вложенным в мозги сведениям и имевшимся в сохраненной памяти заметкам о своеобразных голосах специфической категории императорских слуг: высокие, пронзительные, неженские и немужские.

Обладатель необычного тембра был маленького роста, по сравнению со стоящей рядом женщиной, полноватым и круглолицым. Его гладкое загорелое лицо лучилось мягкой улыбкой, глаза, почти скрытые приподнятыми ею щеками, глядели на меня доброжелательно и спокойно.

Пухлые ладошки, сцепленные на выступающем животе, склоненная вправо голова и чуть опущенные в ожидании приказа плечи делали визитера похожим на заботливую нянюшку (не знаю, почему такой образ возник, хоть убейте).

- Да, А-Ся, Лей довольно умный, просто очень любопытный. Он с вечера крутится у твоих дверей, однако дождался, когда мы соберемся тебя поприветствовать – вступила в разговор высокая худая женщина, делая шаг по направлению к кровати и к нам с петухом.

Под взглядами гостей я решилась и осторожно провела рукой по шее и спине птица. Он поквохтал глухо, будто поощряя меня, потом потянулся вверх, расправил крылья, распушил хвост, задрал голову и…закукарекал так звонко, что у меня в ушах зазвенело!

Выполнив одному ему ведомую задачу, птиц спрыгнул на пол, обошел по кругу хозяев, приблизившихся к кровати, и что-то бормоча по-своему, куриному, уцокал во двор. Типа, моя миссия завершена, дальше – сами.

Это зрелище было насколько забавным, что я не удержалась и рассмеялась, а гости, как мне показалось, вздохнули с облегчением.

Теперь мы смотрели друг на друга открыто и с обоюдным интересом.

***

Ну что сказать? Супруги Чу были необычными даже по внешности и подпадали под определение «толстый и тонкий», а еще больше – «Тарапунька и Штепсель», как характеризовала подобные пары моя покойная бабушка Зина из прошлой жизни, поклонница советского юмористического дуэта из 50х.

Если дородный господин Чу являлся двойником низкорослого Штепселя, то госпожа Ли Тинг, «Изящная», дублировала двухметрового Тарапуньку. Нет, до настоящего роста артиста она, конечно, не дотягивала в силу национальных и гендерных особенностей, но внешностью над собственным именем стебалась конкретно.

Китайцы исторически – нация невысокая, особенно южане, где мужчины в среднем не достигают метра семидесяти, а женщины остаются полутораметровыми крошками в большинстве.

Как у них парни-айдолы вырастают до 190 см, для меня загадка. Моя предшественница, Ван Мэйся, считалась высокой – 168 см, что для среднестатистической бортпроводницы было хорошо, как и вес – пятьдесят пять кг.

Ли Тинг же явно доросла до 175 см, не меньше, отчего возвышалась над мужем на целую голову! Более того, если опираться на известные мне китайские каноны, ее вряд ли можно было назвать красивой: глаза узкие как щелки, близко посаженные, лицо квадратное, широкоскулое, нос слегка приплюснутый, без так желанной местным высокой переносицы. Еще и рот крупный, и кожа смуглая!