Хозяйка Грозовой Пустоши

Глава 3. Обмен

— Ты вправду хочешь попасть в «Дом ласки»? — деловито спрашиваю я.

— Еще бы! Да кто меня туда пустит — с такой рожей…

— Есть вариант, — подсаживаюсь к ней поближе. — Мы можем обменяться одеждой, ты скажешь, что тебя зовут Клементина Фэйр, и выйдешь, когда фургон подъедет к «Дому ласки». А я… отправлюсь вместо тебя в Грозовую Пустошь.

— А ты не хочешь ли просто платье мое заполучить? — недоверчиво смотрит на меня женщина.

— Было бы что заполучать! Мое платье вообще-то поновей будет и уж всяко почище, — твердо отвечаю ей и напористо продолжаю: — Ну? Решай быстрее, я не знаю, сколько нам еще ехать!

Женщина задумывается, склонив голову набок. Видно, что предложение для нее заманчивое, но слишком уж неожиданное.

Подумав, она окидывает меня быстрым взглядом, словно оценивая мои шансы на выживание в Грозовой Пустоши.

— А тебе какая выгода? — наконец, спрашивает она, прищурившись. — Чего тебе в этой дыре-то сдалось?

— Свобода, — выпаливаю я, не задумываясь. — Лучше рисковать жизнью в дикой пустоши, чем быть игрушкой для богатых извращенцев.

Женщина усмехается:

— Ну, свобода — дело хорошее. Ладно, была не была! — она энергично кивает. — Давай меняться. Фух… не везет мне на мужиков, так хоть немного поживу по-человечески напоследок.

Мы быстро переодеваемся, меняясь всем, кроме обуви и нижней сорочки. Ее шляпка придает мне неожиданно солидный вид, а мое простое платье и скромный чепец смотрятся на ней даже благородно.

— Так, теперь меня зовут Клементина Фэйр, — женщина кокетливо поправляет выбившиеся из-под чепца пряди. — Если не попадаться на глаза самому Лефлессу, продержусь долго! А ты теперь, подруга, зовешься Сибил Уинтерс. Только смотри не забудь мое имя. Запомнила? И говори уверенно, будто ты и есть я. И держись нагло. Они таких уважают.

— Они — это…

— Драконы, конечно! Начнешь мямлить — сожрут.

— Что?!

— Да я в переносном смысле, — хрипло хохочет Сибил. — Имя не забудь!

Фургон начинает замедляться, значит, мы подъезжаем к «Дому ласки». Сибил нервно поправляет платье и делает глубокий вдох.

Я же стараюсь выглядеть как можно более незаметно, опустив голову и спрятав лицо под шляпкой.

Остановка. Мы обе замираем, как застигнутые врасплох мыши.

На нашу удачу, снаружи все еще темно.

Дверь фургона открывается, и Сибил, склонив голову и натянув чепец пониже, выходит наружу. Я слышу, как охранник называет ее по имени — Клементина. Отлично, пока все идет по плану.

Фургон снова трогается. Я чувствую, как внутри меня нарастает странное чувство — смесь страха и предвкушения.

Что ждет меня там, в этом диком и опасном месте? Но одно я знаю точно: у меня есть шанс начать все с чистого листа, шанс на свободу, пусть и оплаченный риском. И я не собираюсь его упускать.

Фургон долго трясется и подпрыгивает на ухабах, унося меня все дальше от «Дома ласки» и ближе к неизведанной Грозовой Пустоши.

Когда наступает утро, делаем первую остановку.

Мне дают попить воды и даже отламывают краюшку хлеба от общего куска, которым обедают охранники.

В это время в фургон грузят несколько больших ящиков. Судя по выражениям, которыми сопровождается погрузка, ящики очень тяжелые.

На второй остановке, спустя несколько часов, в фургон заталкивают четверых мужчин с кандалами на ногах. Их одежда и выражение лиц говорит об одном: с такими лучше не связываться. Забиваюсь в уголок и стараюсь не привлекать внимания.

Приходит запоздалая мысль, что если в Грозовую Пустошь ссылают отъявленных преступников, то обстановка там будет более чем непростая.

Но все равно лучше получить призрачный шанс на выживание в пустоши, чем оказаться запертой в заведении Лефлесса!

Мужчины тем временем перебрасываются между собой короткими фразами, поглядывая на меня. От каждого их жеста, каждого слова, брошенного вполголоса, веет угрозой. Их движения резкие, повадки — почти звериные.

Понемногу я начинаю чувствовать первобытный, по-настоящему животный страх. Нет сомнений, что для этих людей я — всего лишь добыча, слабая и беззащитная. Правил здесь нет, закона тоже. Есть только их воля и моя беспомощность.

И хищные взгляды, то и дело касающиеся меня, подтверждают мои самые худшие подозрения.

Мысль о том, что может произойти, обжигает кипятком. Прячу заледеневшие руки подмышками, сжимаюсь в комок. Малейшая ошибка, неосторожное слово или взгляд могут спровоцировать непоправимое. И от этих мыслей мне еще страшнее.

— Эй, красотка, как звать? — обращается ко мне один из мужчин. — Че молчишь?

Судорожно сглатываю, чувствуя, как перехватило горло.

Собираю остатки самообладания и максимально спокойно отвечаю:

— Сибил.

— Давай, Сибил, подсаживайся к нам, пообщаемся, — продолжает мужчина.