Хозяйка Грозовой Пустоши

Глава 22. Разоблачение

Утро будит меня бледным светом, проникающим сквозь оконце.

Просыпаюсь первой. И сразу же сердце начинает колотиться от смеси сомнений и возбуждения. А что, если все приснилось? Что, если та сила была лишь иллюзией усталого ума?

Тихо, стараясь не разбудить подруг, я накидываю плащ и выскальзываю наружу. Вилы стоят у порога, тусклые, обычные.

— Я сошла с ума, — шепчу себе, но внутри теплится надежда — та самая, вчерашняя.

Воздух свежий, с привкусом росы, и кажется, будто сама пустошь приветствует меня. Огородик у дома — жалкое зрелище: чахлые кустики, обожженные солнцем, торчат из потрескавшейся земли.

Сажусь на корточки, провожу ладонью по выжженной почве, и пальцы дрожат. Ничего не меняется.

Сердце сжимается. Значит, вчера лишь показалось, что я всесильная ведьма?

Взгляд падает на ближайший кустик: сухие ветки, несколько вялых листочков. Сосредотачиваюсь, закрываю глаза, вспоминая тот поток энергии в своем теле. Представляю, как солнце будит ту жизнь, что еще хранится в самой глубине кустика, как жизнь пульсирует под корой.

Руки тянутся к кусту инстинктивно, пальцы касаются сухих стволиков. Тепло разливается от ладоней, и внутренним взором я вижу, как мягкий свет пробивается сквозь кожу.

Открываю глаза — и замираю. На чахлом кустике набухают бутоны, крохотные, изумрудные. Они дрожат, источая слабый аромат.

Сила реальна. Я не сошла с ума. Это мой дар, мой дом.

— Смотрю, ты все никак остановиться не можешь, — слышу за спиной.

Элла сонно потягивается, стоя на пороге.

— Да просто не верится, что это происходит со мной, — отвечаю, чувствуя, как улыбка помимо воли расползается по лицу. — Тебе не понять, ты с магией всегда дружила.

— Это да, я себя не представляю без моего огонька, — смеется Элла, щелкая пальцами и рассыпая несколько маленьких искр. — Идем завтракать. Сегодня Кайли кашеварит.

Уже за столом, завтракая ароматной кашей, замечаю, как девушки переглядываются.

— Ну давайте, говорите, — предлагаю я.

— Ты ведь знаешь, — говорит Лейси, размешивая в своей кружке травы, — генерал только обрадуется, если ты явишься к нему с видом перепуганной овечки. Он не ждет от тебя уверенности. И тем более силы.

— Силы? Я еле-еле смогла оживить этот чахлый кустик. Какая уж тут сила?

Элла пожимает плечами.

— Тут уж как преподнесешь. До тебя сотни лет такое никому не удавалось.

— Дело не в том, сколько ты можешь сделать, а в том, что от тебя могут ожидать, — продолжает Лейси. — Драконы ценят прямоту. Но, думаю, не нужно им знать обо всех твоих способностях.

— Точно, — кивает Элла, — Не стоит вываливать все карты на стол. Скажи, что ты чувствуешь связь с землей, что можешь влиять на рост растений. Намекни на то, что твоя сила растет. Но про всесильность природной ведьмы — пока молчи. Пусть сам разбирается.

Кайли показывает что-то на пальцах, а Элла переводит:

— Ему может не понравиться, что среди поселенцев появилась Хозяйка, он может решить, что теперь он тут не главный.

— Действительно, лучше не злить этого чешуйчатого монстра, — киваю я.

Хочется, чтобы завтрак не заканчивался, но все-таки приходит время собираться. Чем ближе момент выхода из дома, тем сильнее тревога. Смотрю на девушек, и они сочувственно улыбаются.

— Пора, — Элла помогает надеть плащ. — Удачи! Будем держать за тебя кулачки!

— Если что — флиртуй напропалую, — понизив голос, доверительно советует Лейси.

А Кайли просто обнимает меня прощание.

Мы расходимся от дома в разные стороны — девушки к Черному ручью, а я — к тропке, ведущей на скалу.

Тропа вьется по крутому склону, как змея, цепляясь за камни и корни. Вскоре она сливается с дорогой, по которой в крепость прибывают обозы.

Становится так высоко и неуютно, что каждый шаг отзывается в ногах дрожью — земля осыпается мелкой крошкой, а ветер хлещет по лицу, неся пыль пустоши.

Иду как можно дальше от края, вплотную к отвесной стене, и все равно кажется, что жадная пропасть вот-вот затянет меня в глубину. В животе нарастает тошнотворная пустота. «Не смотри вниз», — повторяю я про себя, но ноги сами замедляются, а тело цепенеет от головокружения.

Да и как тут не смотреть вниз, если отсюда вся пустошь видна как на ладони?

Наконец выбираюсь на плоскую круглую площадку. С одной стороны крепостная стена с воротами, с другой — обрыв. Ветер здесь ревет, как дикий зверь, трепля плащ и волосы. Высота пьянит, горизонт сливается с небом в бесконечной серой дымке.

И надо всем этим парят драконы. Огромные тени скользят в вышине, крылья вспарывают воздух со свистом.

Страх накатывает давящей волной. Что я здесь делаю? Это их мир, их небо, а я зачем-то вторглась сюда.

Но в глубине души что-то противится моему страху. То, что помогло вчера пробудить семена, а сегодня утром — оживить кустик. Сила земли пульсирует во мне, давая опору.