Хозяйка лавки "Дикие ягодки"

Глава 17

Боль. Невыносимая, ледяная боль, которая разрывает меня изнутри. Осколок высасывает жизнь, я чувствую, как слабеют ноги, как темнеет в глазах.

"Кайрен... пожалуйста..."

Но он не придет. Не может прийти. У него помолвка с золотоволосой красавицей. Я умру здесь одна, как дура, которая поверила в сказки. Или вернусь обратно на свой ПВЗ, к долгам, мужу-предателю и невыносимой пустоте. Не знаю, что хуже.

Всё расплывается перед глазами, темнеет. Страх окутывает меня, пронизывает. Он настоящий. Я уже ничего не вижу, но слышу тяжелое дыхание Родерика. Оседаю на холодный каменный пол.

Вдруг раздается глухой удар. Родерик вскрикивает, слышится грохот.

Я вижу сквозь мутную пелену вспышку света, которая тут же гаснет. Боль мгновенно отступает. Я хватаюсь за стену, пытаюсь приподняться. Моргаю и жмурюсь — теперь видно лучше.

Родерик шипит, ухватившись за голову. У меня в груди что-то взвилось затрепетало, я поднимаю глаза, чтобы увидеть Кайрена.

Но его нет. Зато за спиной Родерика стоит хрупкая девушка со здоровенным позолоченным канделябром. Я помню её. Первая, кого я увидела, когда очнулась здесь.

— Курносая! — удивлённо уставилась я. А ведь я даже не знаю, как зовут мою горничную. Точнее, горничную леди Вивианы. Мне вроде бы и легче, что девушка только что спасла мне жизнь, но от мысли, что это не Кайрен в груди что-то больно сжимается. Он не пришёл! Может, вообще специально заманил меня в эту ловушку. Я ведь для него никто. Первая встречная-поперечная.

— Ты!!! — Родерик оборачивается, держась за голову. По пальцам течет кровь. — Как ты смеешь, девчонка?!

— Ушиблись, господин? Ой, какая я сегодня неловкая, простите, милорд, — голос моей служанки как будто изменился, стал твёрже, ироничный и колючий.

Вот уж не ожидала от этой ромашки с веснушками такого захода. Она продолжает уверенно держать канделябр, её руки сильнее, чем кажется. Даже её поза больше напоминает боевую стойку. Я определённо чего-то о ней не знаю. Или тут прислуга проходит курсы самообороны? А то мало ли чего, сбрендившие мужья-изменники нападут из-за угла — тапочками не отмахаешься.

Родерик выпрямляется, и лицо у него становится таким... страшным. Кровь капает с виска, но он даже не замечает, словно это его совершенно не волнует. Я ищу взглядом осколок, но тот упал прямо под ноги этого козла. Не дотянуться.

— Ты! Жалкая тварь, — говорит он тихо, и от этого бегут ледяные мурашки. — Или… ты маленькая крыса Кайрена?! Что ж, уже всё равно, прикончу вас обеих!

Он рывком наклоняется, чтобы схватить осколок. Я дёргаюсь, чтобы ему помешать, но Родерик успевает толкнуть меня в сторону. Я падаю, расцарапав ладони о щербатый камень.

Курносая наносит новый удар, но я вижу, что осколок снова светится, теперь направлен на девчонку. У неё расширяются глаза от боли. Канделябр упал с грохотом, но она держится.

— Не надо было совать нос не в свои дела, — холодно говорит Родерик.

— Беги! — сдавленно выжимает из себя девушка, глядя на меня.

Осколок касается ее кожи, и служанка кричит. Тот же леденящий душу крик, что и у меня.

— Нет! — я бросаюсь вперед. Инстинкт самосохранения покинул чат. Я настолько зла на Кайрена, на Родерика на всю эту криминальную ситуацию, в которой с порога оказалась, что просто не могу допустить, чтобы эта девушка самоотверженно погибла. А вот лупануть по мерзкому придурку — с удовольствием.

Родерик оборачивается, и в глазах у него какое-то нездоровое безумие. Я снимаю туфлю и швыряю ему прямо в лоб. Потом вторую, потом какой-то сундучок с полки. Мужчина вздрагивает, но свечение Осколка становится ярче, ярче...

Кристалл на груди обжигает кожу сквозь платье. Я сжимаю его изо всех сил, ногти впиваются в ладонь до крови.

"КАЙРЕН! КАЙРЕН, ПОЖАЛУЙСТА! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ОНА УМЕРЛА!"

Но ответа нет. Только тишина и крики служанки, которые становятся все слабее, тише… Родерик слишком сильный, он одной рукой выбьет из меня дух. Убежать? Звать на помощь? Здесь это бесполезно, слуги Родерика всё равно поймают меня и всё закончится.

"Все. Конец. Мы обе погибнем. А он там, с невестой, даже не узнает..."

Девушка обмякает в руках Родерика. Ее крики стихают. Свечение Осколка становится совсем ярким. Она была предана Вивиане настолько, что готова была за неё умереть? Или она шпионила на генерала? И теперь она погибла из-за меня!

"Прости, Курносая. Я не смогла тебя спасти. Не смогла..."

У меня по щекам льётся обжигающий поток слёз. Дыхание рвётся, я вся дрожу.

И вдруг — шаги. Быстрые, тяжелые. Кто-то спускается по ступенькам тайного прохода.

Родерик оборачивается, и я вижу, как его лицо искажается от ужаса.

В проходе появляется Кайрен.

В парадном мундире, расшитом золотом. Волосы растрепаны, на лице — ярость. Золотые глаза горят так, что кажется, сейчас вспыхнет все вокруг.

— Убери от нее руки, — говорит он тихо. Так тихо, что я едва слышу. — Немедленно.

Но в этой тишине столько угрозы, что мне самой становится страшно.