Хозяйка лавки "Дикие ягодки"

Глава 19

Кайрен молчит. Его рука всё ещё на моей щеке, большой палец медленно поглаживает скулу. От этого простого прикосновения по всему телу разливается жар.

— Потому что ты... — он начинает и замолкает. В золотых глазах мелькает что-то, похожее на боль. — Ты другая, Элена..

Я хочу спросить "какая?", но слова застревают в горле. Потому что он наклоняется ближе. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы я почувствовала его дыхание на своих губах.

Время останавливается.

Его взгляд опускается к моим губам, задерживается там. Я непроизвольно облизываю их, и вижу, как его зрачки расширяются.

"Он сейчас меня поцелует," — мысль бьёт как молния.

И я хочу этого. Господи, как же я этого хочу. И плевать мне, что он должен принадлежать другой. Всё тело тянется к нему, как растение к солнцу. Я приподнимаюсь на цыпочки, сокращая расстояние между нами.

Его рука скользит с щеки на затылок, зарывается в волосы. Притягивает ближе. Я чувствую жар его тела, запах дыма и специй. Глаза закрываются сами собой.

— Элена... — его голос хриплый, почти рык.

И вдруг он замирает. Я чувствую, как всё его тело напрягается.

— Нет, — выдыхает он и отстраняется. Не резко, но решительно. — Не так. Не сейчас.

Я открываю глаза, моргаю, пытаясь понять, что происходит. Почему он остановился? Я что-то не так сделала?

— Кайрен? — голос звучит жалко, растерянно.

Он всё ещё держит меня, но теперь между нами снова расстояние. В его глазах — внутренняя борьба.

— Ты пережила слишком много сегодня, — говорит он мягко. — Тебе нужен отдых. Ты на эмоциях… .

— Я в своём уме! — возмущаюсь я. — Я понимаю, что делаю! Это всё из-за неё, да? Из-за Милдрет?!

Но даже когда говорю это, чувствую, как подкашиваются ноги. Чёрт, он прав. Тело на пределе. Осколок Пустоты выпил слишком много сил. А досада и боль кромсают меня изнутри. У него есть невеста, а я… упала ему на голову. Глупо думать, что он отменит свадьбу из-за мимолётной интрижки.

— Эй, полегче, — Кайрен подхватывает меня, когда я начинаю оседать. — Вот видишь? Тебе нужно в постель, — как на зло ингорирует мой вопрос.

Я права?

— Но... — начинаю я.

— Никаких "но", — перебивает он. Поднимает меня на руки, как невесту, которой мне хочется почувствовать себя хоть на мгновение. Поддаться мучительной несбыточной грёзе.

— Ты едва стоишь.

Я хочу возразить, но голова кружится. К тому же в его объятиях так... правильно. Безопасно. Тепло.

— Лайра! — зовёт он.

Его кузина появляется как из-под земли. На лице — хитрая улыбочка.

— Да, кузен?

— Вызови стражу для Родерика. И лекаря — пусть осмотрит вас обеих.

— Будет сделано, генерал, — она подмигивает мне. — Отдыхайте, миледи. Вы были очень храброй. Могли сбежать, оставить меня, но не стали. Я этого не забуду.

Кайрен несёт меня наверх, из подвала. По коридорам особняка, мимо перепуганных слуг. Я прижимаюсь к его груди, чувствую биение его сердца.

— Кайрен, — пытаюсь снова. — Нам нужно поговорить…

Эта неопределённость убивает меня хуже Осколка Пустоты. Я же не выдумала это взаимное притяжение! Оно есть, черт возьми!

— Завтра, — обещает он. — Завтра мы обо всём поговорим.

Он заносит меня в какую-то спальню — не мою, другую, но не менее роскошную, с огромной кроватью под балдахином. Осторожно опускает на постель.

— Спи, Элена.

Он садится на край кровати, и его рука ложится мне на лоб. Тепло разливается от его прикосновения, но это другое тепло. Успокаивающее. Убаюкивающее.

— Что ты делаешь? — веки тяжелеют.

— Помогаю тебе уснуть, — его голос звучит издалека. — Тебе нужен отдых. Настоящий отдых.

— Это нечестно... — бормочу я, борясь с накатывающей дремотой. — У нас... разговор... мы не договорили...

— Я знаю, — шепчет он. — Прости меня.

И я проваливаюсь в темноту. Последнее, что я чувствую — его губы на моём лбу. Лёгкое, почти невесомое прикосновение и это “прости” от которого перехватывает дыхание. А что, если я больше никогда его не увижу? Я сделала то, что он хотел. Родерик в темнице, Осколок найден… а он обязан заключить политический союз. Есть ли хоть одна причина, чтобы выбрать меня, а не долг? Едва ли.

— Спи, моя храбрая девочка, — слышится между сном и явью. Он сказал это или это лишь моя отчаянная фантазия?

Просыпаюсь от того, что кто-то дёргает шторы. Яркий солнечный свет бьёт в глаза.

— Ммм... ещё пять минуточек... — бормочу я, натягивая одеяло на голову.

— Ох, миледи, простите! — писклявый голос заставляет меня открыть глаза.

Передо мной стоит незнакомая служанка. Молоденькая, с веснушками, в переднике горничной. В руках — поднос с завтраком. Омлет-то будет? Я уже по нему соскучилась.