Хозяйка таверны на трех ветрах

Глава 6. Мари

В дверь постучали. Я вопросительно глянула на «не кота». Он — на меня.

— Прятаться не будешь? — пояснила я свой взгляд.

— Зачем? — искренне изумился Ур. — Чужие здесь не ходят. Свои не удивляются. Подумаешь, огненный хр-ранитель! Это же не эльф, жующий колбасу. Кстати, запомни как дважды два — эльфам мяса ни в каком виде не предлагать, обор-ротням стейки слабо прожаривать, драконам — что угодно, главное побольше. И это, вампир-рам кровезаменитель в холодильнике на верхней полке. Но они здесь редкие гости.

— Вампи…

У меня начали расширяться глаза. Вот про них как-то Кевин деликатно умолчал.

Стук раздался снова. Ой! Я вскочила с кровати и поковыляла ко входу. Мозоли болели. Надо, что ли, перекись попросить, обработать.

В спальню вошла Женуария с подносом. Комната сразу наполнилась ароматом борща и гренок с чесноком. Желудок, не видевший много часов даже маковой росинки, сжался и заныл. Женщина поставила посуду на небольшой столик, который я, занятая чемоданом, умудрилась не приметить.

— Сегодня уж что осталось, а завтра заказываете на свой вкус, — улыбнулась она и, окинув меня теплым взглядом, обратила внимание на босые стертые до крови ступни. — Мари! Да что же ты молчала! Ну-ка садись на кровать и клади на нее ноги, еда все равно пока горячая. Сейчас быстро все исправим!

Я послушно села. Женуария наклонилась, почертила в воздухе над каждой мозолью странные знаки и что-то прошептала. В следующее мгновение новая кожа покрыла раны, как будто их и не существовало, и боль ушла. Не веря собственным глазам, я протянула ладонь и потрогала места, которые были растерты еще полминуты назад. Ничего! Абсолютно! Эта была первая магия в действии, которую я не только увидела, но и осознала. Кажется, даже ключ-портал потряс меня меньше.

— Это же… настоящее волшебство! Спасибо огромное! — с восхищенным придыханием произнесла я.

— Да пустяки! — зарделась Женуария. — Я же не целительница. Только и могу вот по мелочи — ранки, мелкие ожоги, зубную боль.

— О-о-очень, кстати, полезное умение! Я как-то маялся, точно знаю! — проговорил кот-хранитель, выходя из-за кровати.

— Ур?! — изумилась Женуария. — А ты откуда тут?

— Да я как бы и не уходил. Спал себе спокойно в чемодане до возвращения хозяйки, как мы с ней и договар-ривались. Отдохнул немного. А то живешь-живешь, как белка в колесе крутишься. А ты расцвела, похор-рошела…

Женщина снова смутилась.

— Брось, рыжий, не льсти! Знаю я, что раздалась, да и морщинки. Я тебя и просто так сметанки налью.

— Ты ешь? — почему-то изумилась я, оглядываясь на Ура.

Как же он тогда столько лет провел в чемодане?!

— Стр-ранный вопрос! Ты кофе пьешь?

— Нет, не люблю — оно горькое.

— Ну хор-рошо, не кофе, а какао, сла-аденькое?

— Э... Разве что иногда, для удовольствия.

— Вот! Пьешь, хотя можешь и не пить. Так и у меня со сметаной — для удовольствия. Кстати, не удивляйся, если вампиры пир-рожное закажут или там картошечки жар-ренной. Они есть не будут — гадость для их вкуса редкостная. Но ностальгия по живой жизни — вещь странная. Будут сидеть, нюхать и вздыхать. Так что мотай на ус! Ур-р плохого не посоветует!

— Ладно, кушай и ложись отдыхать, — спохватилась помощница. — Посуда заговоренная — она сама пропадет и в мойке появится, вымоется и на полку встанет. Твоя мама, кстати, заклинание оптимизировала — до этого тарелки только до кухни и добирались.

— Женуария, а расскажите сейчас, а? Почему мама покинула это место, ну и вообще. А то я не усну.

— При одном условии! Ты садишься, ешь и меня слушаешь. Вон какая тощая! В чем душа только держится.

Я кивнула, нырнула за стол и, схватив ложку, навострила уши.

Женщина села на самый краешек кровати и заговорила:

— Твои родители встретились в таверне. Отец не был путешественником, но как-то так случилось, что оказался здесь, хотя родом из того, техногенного мира. Они влюбились, поженились, а потом, когда Катя забеременела, решили вернуться в мир твоего отца. Хозяйка считала, что таверна не лучшее место, чтобы растить ребенка. Ему нужны друзья, нормальное образование и много еще чего. Мы договорились, что они уйдут, а когда ребенок подрастет, то сам решит — оставаться ли ему там или возвращаться с родителями в таверну. А вон оно как вышло…

И у Женуарии снова заблестели слезы в глазах. Я бросила ложку, которой перед этим исправно и быстро заливала в себя борщ, и, пересев на кровать, обняла женщину за плечи. Она похлопала меня по руке.

— Нормально я, нормально. Иди, доедай. И греночки не забывай с сальцом, у нас все продукты — высший сорт.

Я пересела обратно, показательно схватила аппетитный кусочек черного поджаренного хлеба и укусила, всем своим видом демонстрируя, что готова слушать дальше.

— Так и все. Больше я ничего не знаю. Только это… пока хозяйки в таверне нет — дорога путешественникам сюда закрыта. Вот уже два десятилетия работаем только для жителей трех миров. А теперь ты тут — аура изменилась, порталы распечатаются. Надо ждать. Не скоро, правда. Когда еще, кто вспомнит про ход, который столько времени был, считай, заколочен.

— А что же мама, уходя, не знала, что без нее здесь… не все работать будет?

— Да как же не знать! Только тут каждый выбирает по себе — у путешественников своя жизнь и проблемы, у твоей мамы свои. Она не пленница таверны и имела полное право распоряжаться своим даром. Так и ты можешь распоряжаться своим. Понравится — останешься. Нет… Ну на нет и суда нет.

Я хотела спросить что-то еще, но вопросов в голове роилось слишком много, а глаза уже начинали слипаться.

— Пей чай с ватрушками и ложись, — поднялась Женуария. — Завтра вам надо бы съездить в город — одежды купить да спутника твоего целителю показать. Может, и вправит ему память.

Женщина была столь заботлива, как будто к ней вернулась близкая родственница. Если не дочь, то по крайней мере племянница. Мне стало неловко.