Хранитель с изъяном. Мой крылатый Хаос

Новое от 3.08

Обстановку вовремя разрядила Мут. Поднялась с кресла и подхватила свёрнутый плед.

– Попытайся поспать, девочка, – укутала сфинкс Оксану. – Ян, быть может, нескоро очнётся, а заживление ментальных ран, даже искусно зашитых, дело тяжкое.

− Угу, − пробормотала Оксанка.

До тех пор она безмолвно сидела в кресле, склонив голову. Не спала, но и назвать бодрствованием режим «дремлющего зомби» было сложно.

Постояв посреди гостиной как памятник с вручённым Сергеем дневником и устыдившись, что в суматохе позабыла об Оксане, я примостилась на подлокотник её кресла. Заботливо потрепала подругу по плечу и невольно скосилась на Марту.

Марта, как оказалось, до сих пор мысленно четвертовала меня и фасовала по пакетикам.

Миг, и наши глаза встретились.

Блондинка стрельнула взглядом на дневник у меня подмышкой, и напряжение волной прокатилось от макушки до пят. Я едва подбородок вскинула, собираясь дать отпор зреющей в блондинистой голове колкости, как Марта взяла и нежданно отвернулась.

Гостиная погрузилась в тишину. Напольный светильник исправно освещал медовым светом островок с диваном и креслами, и Оксана скоро впала в дрему.

Угомонились и Джахо с Шани. Устроились прямо на полу у батареи. Вожак едва ли не обнял обжигающе-горячий чугунный агрегат, а Шани, наконец согревшись и обсохнув, прильнула к сородичу спиной. Прикрыла огромные глаза, сверкающие в полутьме изумрудным блеском, и тихонько замурчала.

Воздух завибрировал от грудных звуков, и я поймала себя на мысли, что кошачьей песни нам как раз не хватало. Она утешала.

Даже Марта будто бы втянула колючки. Сидела на краешке дивана и рассеянно теребила ватный комочек.

Одна лишь Мут неусыпно глядела на Бранова. Правда, сейчас она ни капли не походила на ту женщину-кошку, что в подворотне билась с облезлым Чори и брала под контроль Хаос в телах Джахо и Шани.

То был полный силы и ловкости зверь! А сейчас...

– Как вы? – шёпотом спросила я, не сводя глаз со сфинкса.

– Обо мне не тревожься, Создательница, − безжизненно отозвалась шаманка, даже не глянув на меня.

– Мика, – на автомате поправила я, и сфинкс, повернув голову, удивлённо моргнула. – Можете меня по имени звать, если удобно.

− Спасибо, − улыбнулась шаманка, и добрые морщинки разбежались от глаз-капелек. – Имя везде много значит... Пойди отдышись, Ми-ика, − проурчала она, словно пробуя на вкус. − Ты узнаешь, если он вернётся

– Не если. Когда, – нахмурилась я, глядя на Бранова, похожего сейчас на восковую куклу. – Ян обязательно вернётся. Вот увидите.

Марта бросила на меня очередной косой взгляд, а Мут не стала возражать. Откинулась на спинку кресла. Закрыла глаза, а я до боли вдавила в грудь Брановский дневник. Отчего-то безумно хотелось скользить пальцами по обложке, прижиматься щекой.

Причин отказывать себе в столь странном желании я не нашла, поэтому, позабыв обо всём, прильнула губами к корешку книги и зажмурилась.

«Вернётся, – твердила, как мантру, не позволяла я и крохам сомнения отравить душу. – Справится». Более упрямого аспирантищи я отродясь не встречала.

Ну а Хаос...

Этот гад просто не знает, с кем связался.