Хранитель с изъяном. Мой крылатый Хаос

**Прорыв в материи 3. Ян

Первый вдох обжёг горло.

После кромешной тьмы привыкнуть к слабому, но свету, оказалось непросто. Всё равно, что иглы в глаза вонзать. Но тело как отлаженный до мелочей космический корабль, простоявший в депо четверть века, не спешило подводить.

Ян скоро проморгался, но увиденное не принесло облегчения.

Тёмная Материя кружилась в центре гостиной. Рокотала, как многотонный кит, любовно обнимала крылатый силуэт и раз за разом прятала его в клубах тумана.

Хаос…

Времени для размышлений не было. Ян вскочил и швырнул в тёмное облако солнечный заряд. Даже не прицелился толком.

Азарт битвы, как алкоголь, туманил разум. В висках стучало, кровь бурлила… Тугая лапа волнения сжимала грудь и желудок, будто жадный карапуз конфету. И как только Ян жил без столь будоражащего ощущения вседозволенности?

Между тем атакованные светом крылья дрогнули и раздались вширь, заполнив собой четверть, впрочем-то, просторной гостиной. А в ладони Яна, как дыня под южным солнцем, уже зрел новый снаряд.

– Нет! – пискнул тонкий голосок. – Не трогай, прекрати!

Ян дёрнулся, когда кто-то почти невесомый вцепился в плечи и потянул назад. Вмиг отпустив солнечные потоки, Ян извернулся и впился в тонкие запястья. Вполне материальные запястья, к слову. Но и сейчас для анализа времени не нашлось.

Хаос способен сотворить любую иллюзию, а значит, сначала бить.

Разбираться потом.

− Ян!

Взвизгнув так по-девчоночьи, обладатель тонких запястий оказался прямиком под ним. Прижат к полу, обездвижен. Секунда, и золотые потоки расплавят его изнутри!

Или… её?

– М-мика?..

Голос Яна напоминал шёпот умирающего от жажды, но девушка под ним судорожно закивала. В страхе развернула голову набок и вытянула шею.

Такую галлюцинацию даже Хаосу вызвать не под силу, а уж создать проекцию... Ян сморгнул, и из пустоты на него свалилось всё вокруг. Предметы, люди… эдакий массовый респаун**.

– Чёрт побери, Мика, я ведь чуть… прости! Прости, ради Бога!

Ян едва выпустил Синицу из захвата, едва начал осознавать, что выбрался из Материи, как крепкий удар пришёлся прямиком в грудь.

Теперь очередь Яна пришла распластаться на ковре под кем-то тяжёлым.

Для разворота лёгких места категорически не хватало, но Мика не могла столько весить! Тут же килограммов девяносто…

– Серёг, – прохрипел Ян, догадавшись, – слезь!

– Ага, узна-ал? – рассмеялся Сергей, но как-то больно уж недобро. – Так ты у нас из этих? Из буйных, Браныч? Ничего, полежишь немного, оклемаешься…

– Да слезь ты!

Сергей вмиг поднялся, но руку подавать не спешил. Сканировал с головы до ног. Жёг разноглазым взглядом.

Чтение ауры и без того процедура не из приятных, а уж когда татуированный мужик тебя вот так беззастенчиво берёт и...

– Чего пялишься? – рыкнул Ян. – Грибов на мне нет!

Он вмиг поднялся, зачем-то по-детски отряхнув колени. Кожу зажгло. А ведь точно, штанина разодрана...

Серёга всё продолжал хмуриться, а Ян огляделся. Мика уже вскочила, и теперь двухметровый котяра в кожаном нагруднике заслонял её собой.

Джахо? Да, кажется, вожака кошкотов из её сказки звали именно так.

Виски сдавила боль, и воспоминания хлынули потоком. Сергей! Он ведь звонил перед тем, как…

− Мик, ты в порядке? – дрожь в голосе Ян даже не пытался скрыть. − Не ранена? Не бойся, я не… Я не стану…

Не найдя слов, Ян протянул руку. Он бы и белый флаг над головой раскинул, если бы помогло. Но здоровяк-кошкот, избивая бока хвостом, с едва слышным шелестом выпустил когти.

Ян усмехнулся, сверля котяру взглядом.

Неужели фантазия, оживлённая Хаосом, всерьёз решила, что справится с Укротителем? Не позволит ему снова коснуться…

– Все хорошо, Джахо. Не надо.

Мика, коснувшись крепкого, поросшего всклоченной шерстью плеча, смело шагнула вперёд. Вытянулась перед Яном, как солдатик. Потёрла порозовевшие запястья, а в глазах застыли страх и вопрос.

– Это ведь... ты, правда?

Ян кивнул, не отводя глаз.

Синица… живая. Аура в норме. Всполохи страха медленно сменялись тёплыми оранжевыми пятнами. Это радость. Яну и самому стало радостно. И плевать, что видеть ауры он априори не должен. Разве только чувствовать, совсем немного…

Себя не помня, Ян шагнул и сгрёб Мику в объятия. Горячее дыхание обдало шею.

– Ты живой, − шептала Синица, отчаянно когтя рёбра и спину. – Вернулся!

Ян отстранился. Хотел сказать, что не мог не вернуться. Собирался добавить, что мысль о ней тянула его в реал, как на буксире. Напомнить, что до экзамена по «релижке» всего ничего, и пошутить, мол, Любу Кораблеву удар хватит, если Ян не выдаст ей допуск на сессию, но… не смог.