Хранитель с изъяном. Мой крылатый Хаос

**Прорыв в материи 5. Ян

Музыка, несмотря на поздний час, грохотала этажом выше, но Ян не вслушивался. Опустив голову, он медленно перебирал страницу за страницей в материнском дневнике. Но не в поисках ответов, нет. Всего-навсего пытался занять руки, чего-то касаться, чтобы реальность вновь не подёрнулась чёрным туманом, и земля не ушла из-под ног.

Ян и сам не знал, как минувшую ночь пережил. Тревога ни на миг не оставляла.

Подумать только… Хаос. Его Тёмная сторона почти вырвалась в реал! И пусть Мут твердила, что смещения Материи могут сойти за естественные, бдительности было решено не терять. Шут этих Хранителей знает.

Потому, не дожидаясь утра, Ян, Сергей и Марта ринулись в «дозор». День напролёт мотались по району. Промёрзшие, голодные… Спали, от силы, часа два! Да и то в машине. Все боялись, что Орден нагрянет.

Собственно, опасаясь слежки, так и не рискнули перевозить сегодня иномирян к Сергею. Остались у Яна. В тесноте, как говорится, да не в обиде. К тому же когда Сергей и Марта укатили покупать одеяла и надувные матрасы, а Ян вернулся с обхода, в гостиной раздавался мерный сап.

Приняв душ, потому он и засел на кухне. Не хотел никого будить.

– Не помешаю?

Чуточку растрёпанная, сонная… Мика, едва удостоилась кивка, улыбнулась и, оправив длинную футболку с чужого плеча, переступила кухонный порог.

Ян только глянул на Синицу, разжившуюся синяками усталости под глазами, да так и потупил взгляд. В груди запекло.

Уму непостижимо! Как он мог отпустить её с Оксаной в тот день? Счастье, что всё обошлось, и Мика здесь. Жива и почти невредима. А будь иначе... навряд ли Ян сумел бы себя простить.

– Не спится? – выдавив улыбку, сдвинул он дневники матери.

– Ага, − выдохнула Мика и присела напротив. − Шани с Оксаной разлеглись как два неподъемных валуна... Никого из Ордена не видели? – взволнованно округлила она глаза.

– Нет, – ответил Ян. – Все обошли. Если б кто притаился, заметили бы, наверное.

− Это хорошо.

Синица с облегчением прикрыла глаза, а Ян отпил из кружки раз, другой и протянул тару Мике. Она взяла в руки чашку, принюхалась…

– Ой, это же…

– Не чай, – усмехнулся Ян и откинул крышку коробки с пиццей. – Угощайся. Мне вот тоже, как видишь, не спится.

Сделав решительный глоток Серёгиного бурбона, Мика сморщилась и закашлялась от крепости напитка.

− Ой!.. Я лучше… кхе! Пиццу… кха!

Переняв кружку, Ян усмехнулся и шутливо отсалютовал.

– Как спина? – спросил, едва молчание потянулось, как сыр на пицце.

– Получше, – усердно жевала Мика, делая вид, что жутко занята. – Шани и Джахо почти исцелили. А ты? – вмиг перестала она воевать с нитями тягучего сыра и вбурилась пытливым взглядом.

– А что «я»? – Ян зачем-то вновь коснулся материнских записей.

Мика закатила глаза.

– Ты из дома Розы к задней двери Серёжиного бара телепортнулся. Или я совсем мало вас знаю, Ян Викторыч, и для вас это привычное дело?

– Ага, это я так расходы на бензин сокращаю, – неловко посмеялся Ян и откинул со лба ещё влажные волосы. – Шучу, конечно, но сейчас я в норме. Если, конечно, происходящее вообще можно назвать нормой.

Помолчали. Странно было после всего сидеть вот так и болтать ни о чём. Страннее лишь то, что Мика сидит рядом, жуёт пиццу и даже страха не выказывает.

Чудная...

Разумеется, после того как минувшей ночью всё мало-мальски устаканилось, сфинкс проверила императора в отключке, Марта взялась на скорую руку месить яичницу, а Ян будто и вовсе позабыл, что он в доме хозяин.

Зато Серёга умело распоряжался, кто куда разместится на ночь. Ян был ему за то до самой печёнки благодарён, хоть и знал, Сергей благодарностей не примет. Заикнись только – обсмеёт. Или, по привычке обозвав деятелем науки, будет гундеть, что мол, раз уж он ему такой-разтакой друг, мог бы и в стихах в любви признаться. Чего мелочиться.

Ян и за это чувствовал себя обязанным: за умело сделанный вид, что ничего не произошло, что всё на старых рельсах. Хотя лично у него в голове произошедшее никак не укладывалось.

Он побывал в Материи своего Хаоса! Уму непостижимо!

Где она находится, эта Материя? Внутри него самого или на неподвластном человеческому восприятию плане? Неизвестно. Известно лишь одно – у Яна чуть сердце грудь не проломило, едва узнал, что Мика ранена.

Стыд и злость лишили способности соображать, а затем и зрение пропало. Все вокруг заволокли клубы обжигающе-ледяного дыма. Голоса Розы и Марты сплелись в холодящий душу крик, но Ян не разбирал слова.

Кто-то звал его. Кто-то очень важный. Кто-то, на чей зов пойдёшь хоть в бездну, хоть на край света.

И он пошёл.

– А что было там, в Материи? – будто уловив настроение Яна, подалась вперёд Мика. – Получилось вспомнить? Хоть что-нибудь.

Ян рассеяно уставился перед собой, боясь поймать в зелёных, как у стрекозы, глазах разочарование. Пытался отыскать источник необъяснимого, почти первобытного страха перед крылатой фигурой в тумане и... не мог.