Хранитель с изъяном. Мой крылатый Хаос

Глава 6. Третий в парном танце – лишний

Бранов стоял близко. Так близко, что дух захватывало. Удалось даже разглядеть крохотное пятнышко-родинку у левого уголка губ. Такая же точка, но чуть темнее, поселилась под глазом, чуть ближе к виску.

Эти крохотные недостатки завораживали. Аж в груди жгло, как хотелось провести по ним пальцем. Проделать путь от виска к губам.

И как я прежде их не замечала? Хотя немудрено. Так близко с аспирантом мы ещё ни разу не были.

Но мечты, чтоб их, и правда сбываются. Теперь Бранище даже ближе, чем позволяют приличия! Загнал в живой капкан и ждёт.

Сделай я хоть одно неверное движение...

– Ян, я пытаюсь, но не выходит, – решительно отняла я руки от его груди, надеясь вырулить из столь двусмысленного положения. – Прости, но, видимо, я безнадёжна.

Карие глаза цвета каштанового мёда сузились. Неужели Бранище разозлился? Такой ведь пустяк...

А быть может, передо мной уже и не Ян вовсе?

Я затаила дыхание. 

Прямо над нами била басами музыка. Клавишный перелив и... будто бы саксофон. Неужто джаз? Хотя вся моя жизнь и есть сплошной джаз! Всё кувырком, на срыве и вот-вот разлетится со звуком рваной струны.

Какофония звуков затихла, а затем разразилась с новой, более мелодичной силой. Дыхание аспиранта коснулось кончика носа, и морозные мурашки осели у меня на пояснице.

– Ян, – позвала я, отвлекая аспиранта от ужасно неловкого созерцания себя любимой. – Я совсем не слышу... его.

– Ты напряжена. Поэтому не выходит, – заговорил Бранов без будоражащей хрипотцы. – Расслабься.

Я нервно повела плечами. Будешь тут расслабленной, когда не знаешь, куда от смущения деться!

– Ты прав, наверное, – совсем успокоилась я, когда Бранов отступил и отнял ладони от стены, что запирали меня как в клетке. – Впечатлений много за выходные. Сперва нас Хаос повалял, затем ты чуть на тот свет... – неловко замолкла я. – В общем, расслабиться у меня навряд ли выйдет.

– Но тебе это нужно, – ломано, будто робот повторил Ян и с кривящей губы ухмылкой протянул руку ладонью вверх. – А я могу помочь.

Я замешкалась. На ум, как назло, ничего кроме постыдных идей релаксации, не лезло.

– Вознесенская, ты чего? – засмеялся Ян и, наклонившись, поддел мои пальцы. – Не съем же тебя, право слово!

«Съем – ещё не самое страшное!» – вертелась дурацкая мысль, что заметалась быстрее, едва аспирант потянул меня на себя. Я и пискнуть не успела, как оказалась в его объятиях.

– Не... съем, – прошептал Бранище. Медленно уложил мои руки себе на грудь, свои – мне на талию и... переступил с ноги на ногу.

Что происходит? Чтобы не потерять равновесие, я поспешила сменить положение, но Ян вновь переступил.

Так, не говоря ни слова и раскачиваясь в унисон, мы ступали по кругу посреди кухни.

Это было похоже на танец. Обычный медленный танец, напоминающий до безобразия упрощённый вальс. Но несмотря на незатейливость танцевального этюда, в горле у меня пересохло, а сердце ускорило бег.

Мне даже начинало казаться, будто мы попадали в ритм едва слышный из-за плит перекрытий!

– Ну как? – криво ухмыльнувшись, Ян отстранился, чтобы позволить мне повернуться вокруг оси несколько раз юлой. – Отпускает?

– Вроде бы да. Но я всё равно ничего не слышу.

– Правда? – встретились мы с аспирантом лицом к лицу, и по телу скользнул жар. – Ну и чёрт с ним тогда.

Вновь приподняв руку и крутанув меня на месте, Ян зашёл со спины. Приобнял за плечи, не переставая покачиваться.

Неприлично? Ещё бы! Я чувствовала аспирантскую щеку у виска. Слышала, как Ян шумно вдыхал запах моих волос.

Спасаться бегством? Почему-то совсем не хотелось. Поэтому я прикрыла глаза, вжалась спиной в Брановскую грудь и всецело отдалась его теплу. А затем и вовсе развернула голову и упёрлась лбом Яну в подбородок.

Бёдра, следуя ритму, плавно раскачивались из стороны в сторону с необъяснимой женственностью. Я и не думала, что умею так двигаться.

– Мика, я не знаю, что это, – прохрипел Ян, щекоча лоб дыханием. – Я не владею собой...

– Неважно.

Его руки крепче стиснули талию, легли на живот, а мне и впрямь было всё равно. Всё подождёт. Мир подождёт. А треклятый Хаос подождёт дважды. Сейчас имело значение лишь то, что горело между мной и Яном. Пылало и сжигало без шанса на спасение.

Сухие мужские губы лишь коснулись лба, а мне показалось, будто я на краю безумия. Под ногами бездна, и лишь аспирантские ладони удерживали от падения.

Что же я творю? Что мы творим?

Бранов даже не человек теперь! Внутри у него нечто тёмное, и неизвестно, как эта штука реагирует на подобные... танцы на грани. Но пусть это и безумие − страх стать пищей Хаоса волшебным образом испарился.

Шаг вперёд – муки сомнений. Шаг в объятия Яна – долгожданное равновесие.

В тот миг я окончательно уверилась – пропала. Целиком во власти темноокого, горячего взгляда. И пусть он сожжёт меня без остатка. Плевать! Мне, как никогда, хотелось гореть. Хотелось пылать и рассыпаться жгучими искрами фейерверка. Плавиться и сиять! Здесь и сейчас!