Хранитель с изъяном. Мой крылатый Хаос

***

Охнув, я рванула вслед за Мут. Шани и даже Джахо, разлепив глаза, отправились следом, а Оксанка боязливо укуталась в плед и лишь перекочевала на край дивана.

– Во имя Солнечных богов, где я? – император и впрямь открыл глаза и силился подняться с разложенного дивана в Брановской спальне.

Ссохшиеся губы его не слушались, а потому шёпот то и дело прерывался. Жалостливо поджав ушки, сердобольная Шани поспешила успокоить Айтера.

– Ты в безопасности, человек, − присела она на постель. − Всё хорошо.

Император уставился на кошку, и глаза его, очерченные тёмными ресницами и тенями, округлились.

Я было с облегчением выдохнула, ведь супротив обаяния и материнской нежности Шани сложно устоять. Но Айтер вдруг сжался, как пружина. Оскалился и, превозмогая слабость, с невероятной прытью совершил бросок.

Перекат, кувырок. В водовороте золочёных одежд я и понять ничего толком не успела, а лапа Шани уже оказалась заведена ей за спину в болевом приёме.

Босая императорская ножища, на большом пальце которой красовался перстень и причудливая цепочка узоров в стиле мехенди, упёрлась кошке в холку.

− Лежать, зверица! – прохрипел Айтер, и Шани обнажила нешуточные клыки. Зашипела, но прежде чем успела ответить ударом, Джахо с воинственным рёвом бросился на Его императорское Величество. Подпрыгнул, перевернулся в полёте и с силой, что кенгуру и не снилась, лягнул Властителя пустынь в грудь.

Золотые подвески и ожерелья возмущённо звякнули. Айтер слабо охнул, взлетел и, с силой приложившись о стену, сполз на пол. Но тут же, низвергая проклятия на кошачьи хвосты, попытался подняться.

– Ну, давай, лысый, – зашипел Джахо и присел, готовясь к атаке. – Давай! Я с тебя шкуру спущу!

Айтер засмеялся и в недвусмысленном жесте ухватил пустоту на поясе. Неужели меч выхватить хотел? И если так, не завалялось ли в тайничке у воина ещё какое оружие?

– Сто-оп! – заорала я как чумная и клином врезалась между кошкотом и императором. – Хватит! Устроили тут!..

В тот миг я забыла, что мы не в угрюмом кошкотском шалаше и не во дворце. Мы в обычной многоэтажке! И дай бог, чтобы мой крик в ночи остался незамеченным особо бдительными жильцами. А то полицейского наряда нам для счастья не хватало…

Джахо замер, повинуясь приказу, но когти не втянул. Глядел, как его «лысый» венценосный враг − ненависть к которому точно передавалась котятам с молоком матери − схватился за грудь и с тяжёлым вздохом осел на колени.

Я так и всплеснула руками. Интересно, хватит ли моего авторитета Создателя, чтобы убедить кошкотов заврачевать его явно переломанные рёбра?

− Господин Айтер, − позвала я и сделала шаг.

– Создательница, не ходи! – заволновалась Шани, морщась и упорно растирая шерстяное плечико.

– Я разберусь, – медленно, как к загнанному зверю двинулась я к мужчине и предостерегающие выставила руки. – Господин Айтер, уверяю, вы в безопасности. Позвольте объяснить. Тут такое дело… видите ли, я писатель…

– Ты что себе позволяешь! – зарычал тот не слабее Джахо. – Ты мерзкая, безродная...

Но стоило Айтеру поднять пылающее от боли лицо и взглянуть на меня, речь его оборвалась. Покрытые загаром скулы заострились, щёки впали, заставив контур лица вытянуться в удивлении, а затем взгляд озарился вселенским облегчением и... это ещё что? Нежность?!

– Мирель? – на ссохшихся жёстких губах мелькнула тень улыбки. – Моя милая Мирель! Это правда ты?

Я растерялась. Кажется, погорячилась с выводами. Переломанные рёбра – малая беда, потому как император, похоже, и головой знатно тюкнулся.

Иначе, отчего нёс откровенный бред?

− Мира, Мира… − повторял он как заведенный, теряя остатки сил и заваливаясь набок. – Родная!..

Я едва успела поймать императора, чтобы тот не расстелился на полу и не выбил остатки ума. И теперь сидела с «мужчиной мечты» едва ли не в обнимку и рассеяно озиралась.

Что делать? Что происходит?

В поисках поддержки от Мут я бросила взгляд на дверь, но увидела лишь Яна.

Аспирант с явной тревогой на лице шагнул через порог. Позади него, кутаясь в плед, боязливо тянула шею Оксанка, а император всё шептал, глядя на меня сквозь марево сумасшествия.

– Это ты, Мира… Ты! Я нашёл тебя, любовь моей жизни... Слава Солнцу! Слава!..

− Если честно, − виновато завела я, − вы чуточку промахнулись. Я не совсем…

Но закончить я не успела. Императорская рука, увенчанная браслетами и кольцами, зарылась в волосы на затылке. Горячие, солоноватые на вкус губы перекрыли поток оправданий, и подо мной словно пол провалился.

Всё закружилось с бешеной скоростью прямо как тогда, в кошкотском шалаше, когда Хаос тянул нас с Брановым на дно.

На дно… Бранов…

О нет! Какого чёрта? Бранище!

Стоило зацепиться за темноглазый образ в мыслях, круговерть схлынула. Я запоздало замычала и вырвалась из обжигающих объятий. Оттолкнула обалдевшего Айтера и едва сама не завалилась на спину. Согнула ноги в коленях.