Хранитель с изъяном. Мой крылатый Хаос

**Прорыв в материи 6. Мут

Немногим ранее…

Это странный мир. Столько энергий… Разум отказывался понимать, а уж сосчитать...

Мут приблизилась к источающему тепло объекту. Приложила лапу. Энергия, что неизменно слагала любой предмет в любом из миров, отозвалась в тот же миг.

– Ба-та-ре-я, – проговорила сфинкс и с улыбкой отняла потеплевшие подушечки. − Это батарея.

Джахо, лежа прямиком под чудным генератором тепла, приоткрыл глаза. Смерил Мут сперва чуть сонным, а затем и презрительным взглядом.

– Отойди-ка, старуха, – проворчал вожак.

Вытянул лапы, очерчивая территорию, но когти не выпустил. Не желал вредить. Все же они прожили бок о бок столько лет…

Мут знала его пращуров до седьмого хвоста. Видела Джахо ещё мягкоусым котёнком. Но уже тогда ведала о его незавидной судьбе быть вожаком. Вожаком одиночкой.

Джахо и впрямь не обзавёлся семьёй, не наплодил котят. Но такова его судьба. Возможно, судьба особенная.

Мут не знала, кто рисует линии судеб. Да и никто не знает. Но судя по слухам, что звучали порой в пустоте бытия, даже Хаосам не под силу перекроить эти линии. Пусть даже и у них, как у существ многомерных, свободы поболее, чем у смертных.

Сфинкс поморщилась, ощутив вкус тлена во рту. Свою судьбу она, к сожалению, теперь знала. Но знание впервые не приносило радости.

Мут отступила от вожака, хищно следящего за ней, и протянула лапу к полупрозрачной стене, так напоминающей завесу.

– Стек-ло, – прошептала старуха, оставляя на холодной твёрдой «завесе» туманные следы. – Ок-но. Это окошко.

За этим самым окном, в теле огромного незнакомого мира гулял ветер. Гнул лысые деревья, так непохожие на деревья родного закулисья, и гул его был слышен даже сквозь толстые стены.

Вот только касание неощутимо.

Мут пожевала сухие губы.

– Хорошие тут хижины, − вот уже в который раз огляделась она. − Добротные.

Вновь встретившись с презрительным взглядом Джахо, старуха тихонько вздохнула и пошаркала прочь, мимо дивана. Этот предмет она уже изучила ранее.

Беззвучно выйдя в прихожую, сфинкс прислушалась.

Тишина. Только голосок Создательницы в кухне волновал пространство. Укротитель с искрой Хаоса внутри отвечал ей.

Низкие вибрации. Так бывает, когда энергии разных созданий взаимодействуют. Частоты биения совпадали редко, ведь два объекта в одно и то же время не могут занимать одно место. Но когда речь шла о чувствах...

Если частотам чувств удавалось совпасть хоть на краткий миг, рождалась Новая сила. Непреодолимо-великая, способная как созидать, так и разрушать. Пожалуй, в умениях эта Сила могла потягаться с самим Великим Хаосом, прародителем всех и вся.

По крайней мере, Мут так казалось. Говорить она об этом не смела, но частенько думала: быть может, потому Хаосы лишены способности чувствовать так, как смертные существа? Баланс. Все дело в нем.

Чувства ведь – это великий груз, но и огромная сила. Это власть. А власть ослепляет.

Нужно учиться управлять ей, иначе стоит потерять контроль, и она уничтожит всех и вся. К тому же наивно полагать, что власть нечто неживое. Мут так никогда не думала. Власть растёт и имеет волю. Воля её выражается в желании навязать, подмять под себя. Лишь существа, близкие мыслью к Великому Хаосу, способны её обуздать.

Оттого встретившись в закулисье со смертным, что мнил себя лишь Укротителем, Мут с трудом не выдала страх.

Две полярные энергии невероятным образом умещались в одном теле! Сфинкс почуяла это, едва коснулась раны на плече Укротителя.

Но кто наделил мальчишку такой силой?

Старуха вновь прислушалась к голосам Создательницы и Укротителя. Жадно впитывала волны эмоциональных вибраций и жалела лишь об одном: что не уничтожила Укротителя с искрой Хаоса ещё тогда, когда он плыл по волнам жизни в блаженном неведении.

Это было бы правильно. Но та девочка Мика так смотрела на него…

Почему лапа так и не поднялась, сфинкс не понимала. Это не могла быть жалость, ведь Мут даже в прошлых воплощениях не испытывала чувств.

На деле же нечто необъяснимое поселилось в ней, стоило Джахо сказать, чтобы Мут не возвращалась в стаю.

Она, конечно, и без того бы не вернулась. Но слышать это от тех, кто важен… от тех, чьё благополучие небезразлично...  Пусть о чувствах Мут знала ничтожно мало, но то, что засело у неё в груди и не желало уходить… Кажется, создания, наделённые разумом, называли это печалью.

Да, именно печаль, заставляла энергию, слагающую силу Мут, колыхаться студнем. На эти колебания, словно мухи на падаль, слетались прочие чувства. Терзали грызли.

Обо всех Мут и не знала даже, но то, что грозилось изничтожить шесть её несчастных энергий в прах, улавливала абсолютно ясно.

Имя этому зверю – стыд. Стыд за то, что ещё не произошло, но обязательно произойдёт. За то, что предстояло сделать.