Хранитель с изъяном. Мой крылатый Хаос

Глава 7. Друзей не бросают, или Плюс-минус Оксана

– Ну и давно ты во всём этом варишься, Мик?

– Да с тех пор как попала на допы Брановские, – развернулась я к Оксане.

Прятать широченную улыбку даже не пыталась, ведь с раннего утра по Брановской кухне мне прямо-таки порхалось. Даже статус «многодетной» мамаши-создателя не вынуждал рвать волосы, отгоняя кошкотов от всех хрупких предметов в квартире.

– Своеобразный у него образовательный подход, – хмыкнула Оксана, за кухонным столом попивая Серёгино варево из пластиковой бутылки.

– Зато действенный, – ловко распотрошила я пучок местами пожелтевшей петрушки в кастрюлю с куриным бульоном. – Я хоть сейчас готова к Завлинскому на экзамен идти!

Мы с Оксанкой несколько секунд глядели друг на друга с серьёзными минами, а затем расхохотались. Под гнётом болтовни и бытовых забот напряжение, что скопилось за несколько сумасшедших дней, помалу отступало.

К тому же Мут уверяла, что Хаос Яна не успел раскачать Матрию до опасных вибраций, а значит, Орден не сунется. Но бдительности решено было не терять. Нужно быть готовыми к эвакуации, если объявятся «чистоплюи из Ордена», как выразилась бестия.

Поэтому под утро, сквозь пелену зыбких снов пробился голос Сергея. Он, Бранов и Марта снарядились «в дозор».

Нам же, оставшимся без дела, было велено никого не впускать и не выпускать. Хозяйничать по мере надобности и ждать. И как бы последнее ни было мучительно, отсутствие новостей уже само по себе новость. И новость, стоит признать, неплохая. Уж пообедаем мы точно не на бегу и не подгоняемые магическими вспышками.

Может, и Бранище к столу успеет?..

– Ясно теперь, почему ты от него без ума, – подытожила Оксана. – Парень со странностями? Заверните, я беру!

– О странностях я только недавно узнала! – возмутилась я и только потом поняла, что прогадала.

Подруга поймала меня с поличным и хитро сощурилась. Я поспешила оговориться.

– Вернее, то, что Ян Укротитель, узнала давно. А о том, что он наполовину Хаос, как и ты, в субботу.

Оксанка фыркнула.

– Так я и говорю, что на серую посредственность ты бы сроду не запала! При всей своей эксцентричности даже Быков тебе, как то самое пальто, что вечно не то.

– Ну, ты загнула, – закатила я глаза. – Никитка ж тупой, как…

– Не тупой, а ленивый, – хохотнула Оксана. – Но глаз на тебя с первого курса положил. Об этом все знают.

– Все, кроме меня, очевидно, – изогнула я бровь – Но спасибо за непоколебимую веру в мои женские чары. Приятно слышать, что хоть кто-то на меня что-то там положил.

– Двусмысленность этой фразы просто зашкаливает, – протянула Оксанка и с видом мыслителя подпёрла кулаком щеку. – Но, как по мне, уж лучше Быков, чем извечный круговорот шибздеца с Брановым. Или этот Миша твой блондинистый... Тоже вариант неплохой.

– Так а Миша тоже... того, – состроила я виноватую рожицу. – Тоже создаёт круговорот. Он, как и, я Слышит Хаосы.

– Ну-у жалость-то какая, – натурально расстроилась подруга. – Нормальных мужиков и не сыщешь теперь... Тогда голосую за Никитку.

Я промолчала. Дело ясное, Оксана просто развлекается. Она вообще после обновления ауры стала странноватая. Такой я её только на вечере посвящения в первокурсники видела: хмельную и несущую всё, что в голову придёт.

У меня же из головы всё никак не шло то, что случилось вчера. Это нехило омрачало настроение.

– Кажется, он расстроился вчера, – с тоской глянула я на клочок серого неба в окне. – Или разозлился... Я так и не поняла.

– Бранище твой? – встрепенулась Оксанка.

– Угу. У него такой взгляд был, когда…

– Так император тебя таки лобызнул?! – с сочувствием покачала головой Оксана. – Вот так ситуация...

– Не то слово. Но я ж невиноватая! – вытаращила я глаза. – Айтер считает меня своей Мирель! Считал, вернее. Вот и…

Я обречённо махнула рукой.

Марта ночью дважды уходила Бранищу искать. С телефона не слезала, закидывала аспиранта сообщениями и гневными голосовыми – без толку. Ян ответил лишь раз и то короткое: «Не майся дурью, Марта».

Сам вернулся под утро. Живой и невредимый. Правда, так и не уснул, хотя Сергей предлагал развернуть ему надувной матрас.

Аспирант отказался. Засев на кухне, он просто уткнулся лбом в стол и лежал, не говоря ни слова. Не ел вместе с оголодавшими кошкотами, не пил.

Марта покрутилась возле него, поопекала, поохала, но не выдержала: уселась на кресло в гостиной и спустя несколько минут уже клевала носом.

Я же уснуть так и не смогла. Да и остальным невольным обитателям аспирантской квартиры не до сна было. Айтеру пришлось объяснять происходящее куда дольше, чем кошкотам.

Император рьяно хмурился. Гремел браслетами, переспрашивал, уточнял. Даже вид из окна не в силах был его убедить – это совсем другой мир.

Единственная, кому Айтер согласен был верить − да и с кем вообще соизволил говорить − была я. Радости мне от этого выдалось с гулькин нос, но выбора не было. У Джахо усы нервно дёргались, стоило коту завидеть императора в солнечных одеждах. Шани косилась с меньшим остервенением, но подходить ближе, чем на расстояние вытянутой лапы, тоже не рисковала.