Хранитель с изъяном. Мой крылатый Хаос

Новое от 2.10

– Ян... – взволнованно подалась я вперёд, но Бранов выставил ладонь.

Не то призывал молчать, не то отгораживался, и я благоразумно прикрыла рот. Правда, уходить не собиралась.

Да меня теперь сам чёрт не выдворит! Нечего было... смотреть на меня так.


***

− Ян, давай я Марте с Сережей позвоню. Если твой Хаос снова…

− Не надо, − хрипло пробормотал аспирант, избегая прямого взгляда. – Я в норме. Всё хорошо.

Он и впрямь приходил в себя. Шумно втянул воздух носом и… как ни в чём не бывало, вынул из пакета помятые пучки пушистой зелени. Не спеша открыл холодильник.

– Я всё обдумал, Мика, – наконец подал он голос, а у меня душа так и ухнула в пятки.

– Делись, коли так, − нахмурилась я в предчувствии дурного.

– Нам нужно ограничить общение.

Вот так просто. Холодно и чётко, как на печатной машинке.

Я так и застыла.

– Совсем… ограничить? – выдавила, на миг, кажется, ослепнув и оглохнув.

− В идеале, да, − кивнул аспирант и к окончательной неразберихе в моей несчастной головушке одарил очередным обжигающим взглядом.

Хотелось ли мне в эту секунду в аспирантскую морду чем-нибудь залепить? О да... Очень! Потому и поспешила занять руки, пока они сами не нашли занятие, караемое статьёй Уголовного кодекса. Схватила пакет и выдернула из него куриную подмороженную тушку. Грохнула ею о стол, а Бранов продолжал заколачивать гвозди в крышку моего гроба.

– К сожалению, я понимаю, что в сложившейся ситуации, полная изоляция друг от друга невозможна. Поэтому просто...

− Да говори ты по-человечески! – вспылила я, а на стол полетела ещё одна тушка поменьше. − Мы не на лекции, чёрт тебя дери!

Я вытряхнула кульки с овощами и фруктами. Один из кульков, под завязку набитый луком, лопнул, и золотистые головки разбежались в разные стороны, как тараканы.

Я за малым не взвыла. Они что, сговорились все? То Оксана, то Бранище… Теперь вот и лук этот. Всё из рук валится!

Ко всему прочему ещё и аспирант заговорил горячо и порывисто. Без прежней напускной важности.

− Мика, нам нельзя… общаться ближе, чем допускают приличия.

Приличия?!

Молниеносно соорудив ответную реплику, мол, раньше надо было думать, господин Учёный Кот, я крутанулась на месте и уткнулась носом прямиком в Брановскую грудь. У-ух, аспирантище... и когда только подкрасться успел?

Я с трудом подняла взгляд выше аспирантского подбородка, покрытого налётом щетины, и вдохнула такой уютный запах аспирантского парфюма. Сердце пустилось в пляс, но Ян, к счастью, на меня не глядел.

Поднял к глазам одну из сбежавших луковиц и сосредоточенно её разглядывал.

− Это из-за Хаоса нам нельзя быть… ближе?

− Это риторический вопрос, Вознесенская, потому как ответ очевиден.

Аспирант скривил губы в болезненной усмешке, но не отступил. Впрочем, и я сдаваться не собиралась.

– Я тебя не боюсь, – отчеканила и рывком отобрала я у аспиранта луковку. − И того, что у тебя внутри, тоже.

− Напрасно. Иначе перебивала бы меня чуть реже и не столь охотно, – сощурился Бранов, словно рассчитывал сантиметры меж нами и решал, достаточно ли их для присвоения мне статуса «благоразумная».

− Не в моей натуре отступать. Вам ли не знать, Ян Викторович? Так что уймитесь, наконец.

Я рассмеялась, мол, поздно, доктор, пить боржоми. Но аспирант в край посуровел. Даже скулы заострились.

– Не время шутить, Маша! Я действительно ушёл вчера не потому, что увидел тебя...

− Сбежал, − не удержалась я, чтобы ехидно не добавить. − Ты сбежал.

− Хорошо, пусть «сбежал». Но дело не в глупой ревности. Мне не пятнадцать, чтобы психовать, как дурак. Нет, бесспорно, это было неприятно, – сбавил тон Бранов. − Ты в объятиях этого… Но я умею держать себя в руках, ясно? Вот только то, что внутри… Оно не хочет. И не станет. Убьёт. Разорвёт на части любого! Моими руками.

− Хаос… − только и выдохнула я.

− Я вас всех мог покалечить вчера, – горячо зашептал Бранов и приблизился настолько, что вновь стали видны эти его крохотные родинки на лице. − Все, кто мне дорог, могли погибнуть, понимаешь? И погибнут, когда Тьма возьмёт верх.

– Не возьмёт! – замотала я головой, как в бреду. − Мут обещала помочь, значит, поможет. Она знает, как ты для меня…

Я неловко умолкла и опустила глаза. О том, что не проявила инициативу и не поцеловала Яна тогда, на кухне, раз двести за ночь пожалела. А уж о том, что меня на глазах у аспиранта поцеловал император, и того больше.

Но сейчас, кажется, судьба развернулась ко мне нужным местом. Знать бы только не затем ли, чтобы махнуть хвостом и щёлкнуть меня по носу?

– Все знают, на что подписались, Ян, – не выпуская из рук ту самую луковицу, развернулась я к аспиранту спиной, потому как не в силах была выдержать взгляд. – Все на твоей стороне. А уж я-то и подавно. Сам ведь всё знаешь. Знаешь, что я чувствую… к тебе.