Хранитель с изъяном. Мой крылатый Хаос

Глава 9. Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

– Когда пришло время выбирать пару, – задумчиво рассказывала Шани, прижав к груди подушку и покачиваясь из стороны в сторону, – Маду сражался за меня с пятью котами. Мне пришлось не раз восстанавливать силы, прежде чем я исцелила его ужасные раны.

– Видишь, Оксана, – многозначительно округлила я глаза, – Маду сражался с пятью. Пятью! А я одна, и Бранище до сих пор не знает, что ко мне чувствует.

Оксанка сочувственно потрепала меня по плечу, а я стоически держала слёзы.

После обеда мы втроём – Шани, Оксана и я − заперлись в Брановской спальне. Сам аспирант, собрав немного жареной курицы и бутербродов для Сергея с Мартой, поспешил из дома скоренько и − как на женском совете было решено, − трусливо ретироваться. Поэтому можно было без опаски перемыть ему косточку за косточкой. Правда, только вполголоса, потому как Джахо с Айтером, оценив мощь научно-технического прогресса, прочно засели в гостиной и даже ненадолго позабыли о взаимной неприязни. Без устали щёлкали телеканалы.

– Погодите, если Ян не может определиться... ему нужно помочь! – расправила плечики Шани. – Я ведь и сама молила Великую Кошку, чтобы она дала Маду сил для победы в поединках. Это было не совсем честно... – смутилась кошечка, но вмиг встрепенулась и уставилась на меня. − А может, и тебе к ней обратиться?

− К Великой Кошке? − переспросила я, с трудом сдерживая скепсис.

Шани кивнула и мягко обвила талию хвостом.

– Нужно всего лишь воззвать и попросить, − развернула она передние лапы подушечками вверх и уложила себе на коленки. − Повторяй за мной, Создательница!

Но я лишь головой помотала, глядя на укатанную в плед кошку, тихонько шепчущую мольбы.

– Да не поможет это. Сказано же: не при-вле-ка-ю. Тут хоть ко всем котикам мира взывай – без толку. Насильно мил не будешь.

– Великая Кошка не котик, – строго сказала Шани, не сменив позы. Только один глаз приоткрыла. – Она хранительница семейного очага. Её сила вездесуща! Заставить полюбить она не сможет, конечно − счастье ведь только в доброй воле рождается. Но наверняка поможет разобраться в истинных чувствах. Если сама не веришь, − Шани вновь с непоколебимым спокойствием прикрыла глаза, − я попрошу за тебя.

– Попроси, попроси, – закивала Оксана. – Иначе через пару дней любовной тоски от нашей-Маши лужица слизи останется. В смысле, от Создательницы вашей, – уточнила подруга, поймав недоуменный взгляд кошки. – Соберём остатки от неё в ведёрко и с вами в закулисье отправим.

Идея поклоняться ведёрку Шани не пришлась по душе. Кошка сильнее зажмурилась, наморщила широкий нос и в особо страстном молитвенном жесте вскинула передние лапы к потолку. Оксанка с широченной улыбкой на физиономии тоже вскинула руки, а я смотрела на эту вакханалию и обалдевала. Но спорить не решалась.

Хотят просить хвостатую богиню? По флагу им в руки. Пусть развлекаются.

− Глупости это, − только и буркнула я себе под нос и со стоном рухнула на разложенный Брановский диван. Перекатилась на живот и уткнулась лицом в подушку.

Знакомый горьковатый запах вмиг окружил и укутал. Пробудил тоску и обжёг стыдом щеки.

Получить от ворот поворот – всё равно что суставы себе вывернуть. И больно, и стыдно на людях таким уродом кособоким показаться. Ведь что ни говори, а после отказа сложно не искать причину в себе. Не перетряхивать «старьё», что скопилось в багаже жизненного опыта, и не рыться в поисках того самого рокового изъяна, что не позволил выбрать именно нас.

И вот уже и форма носа уродливая, и характер не сахар, и сантиметры лишние в талии...

«Но должны же нас любить и такими!» – шепчет уязвлённое эго, а за ним уже строятся всадники Злость, Обида и Стыд. Потирают ручки, перемигиваются…

– Дура, – пробубнила я глухо, когда тысячное «зачем» набатом зазвенело в мозгу. – Нафига только… Зачем я вообще тебя послушала? – оторвалась я от подушки и ехидно передразнила Оксану. – Поговорить вам с Брановым надо, поговорить… Вот и поговорили. Красота!

– Так это я, по-твоему, виновата? – вытаращилась Оксана. Сперва недоверчиво, а затем и гневно. – Слушай, откуда мне было знать, что ты  прям с порога на Бранищу с признаниями кинешься!

– Да кто кидался-то? Я ведь просто… – и устыдилась, опустив голову.

И правда, чего как полоумная на Оксану бросаюсь? Сама ведь виновата. Ян такое потрясение пережил. Последние силы выложил, сопротивляясь Хаосу! А я тут как тут с дурацкими любовными вопросами… Нарисовалась, не сотрёшь. И ведь без году неделю знакомы!

Тысяча первое «зачем» звякнуло, как упавшая на дно копилки монетка, и меня вновь задушил жар стыда.

Права Оксанка, если так и дальше пойдёт, останется от меня если не лужица, то горстка пепла.

− Ду-ра… − шлёпнула я себя по лбу. – Ду-ра! Ну какая же я!..

Видя замерцавшие у меня в глазах слезы, Оксана выдохнула возмущение.

– Мик, ну, кончай хандрить, − погладила она меня по спине. − Не верится мне, чтобы Бранище прямо так взял и сказал: «Не нужна». Может, ты поняла неправильно или ещё что...

– Всё я правильно поняла! – завелась я с пол-оборота. – В лоб спросила: «Я привлекаю тебя или только ту тёмную сущность в тебе?» А в ответ получила: «Не знаю», что смело можно приравнять к «Сорри, Вознесенская, не хочу обидеть, но переселяйся-ка ты на хутор. Лови бабочек». Вот тебе и вся любовь. И самое смешное, – растянула я губы в кривой усмешке, утирая позорные слёзы, – что какой-то потусторонней твари я нужна куда больше. Пусть даже и в виде энергетического деликатеса.