Хранитель с изъяном. Мой крылатый Хаос

Новое от 12.10

Вот так просто. Отдам всё.

В голосе Яна и сомнений не было, оттого сердце у меня будто с ума сошло. Решило за две с половиной секунды отстучать выданный на жизнь лимит.

– Ты… что… – я смотрела на аспиранта, не в силах что-то толковое выдавить.

– Идёмте, Создательница. Здесь холодно и дурно пахнет, – Айтер с заботливой миной на лице попытался сцапать меня под локоть, но я не далась.

Взбрыкнула, как кобылица молодая. Впрочем, в ушах шумело так, словно у меня по артериям не кровь, а целый табун нёсся.

– Ты же сказал, что не знаешь, чего хочешь! – сжала я кулаки, борясь с желанием настучать Бранову по макушке. – Ты же утром сказал, что я тебе как собаке пятая нога!

– Любишь ты фантазировать, Маша, – почему-то тоже разозлился аспирант. – Не говорил я такого! Всего лишь сказал… – Ян неровно вдохнул и поёжился, будто его озноб забил. – Я от своих слов не отказываюсь. Быть вместе нам нельзя. Но это не мешает мне… – и оборвал себя на полуслове.

Я сглотнула ком в горле. Тоже молчала, хотя внутренний голос то вопил благим матом, то срывался на шёпот.

«Не мешает… что? – хотелось бросить аспиранту в лицо. – Не мешает издеваться надо мной? Метод кнута и пряника, Ян Викторович? Это вас возбуждает?»

Отвечая на свои же вопросы, я задыхалась от отчаяния. Если Яну и впрямь доставляло удовольствие то приспускать поводок, то тянуть меня, как на буксире, вынуждена его разочаровать − такие «выгулы» не для меня.

Даже если очень захочу, даже если начну получать удовольствие от извращённой игры, долго всё равно не протяну. Сердечко не сдюжит. Лопнет, как банка стеклянная на морозе, после очередного «люблю-не люблю», и поминай как звали.

Но подтвердить, а уж тем более опровергнуть мои домыслы было некому. Ян лишь таращился на меня своими тёмными глазищами и упорно молчал. Ветер трепал его одежду, лохматил и без того торчащие патлы, но ни звука выбить не мог.

Чёрт побери, глупый аспирант, почему же ты молчишь?!

– Твоё стремление отдать всё, похвально, Ян, – нарушил Айтер тишину, что так и звенела от несказанных слов. – Но ты, верно, позабыл… Ты порождение Хаоса. Чем ты отличаешься от Чёрного Пса?

– Я не иссушаю, – раздувая ноздри, всё равно что прорычал Бранов и перевёл на Императора полыхающий от злости взгляд. – Я не захватываю. Не причиняю боль. Ещё примеры?

– Не нужно. Всё сказано верно. Но это ведь лишь пока, – Император вздохнул. – Ты хороший человек, Ян. Я это вижу. Мы все это видим. Ты нас приютил, ты готов помочь. Но то, что у тебя внутри… Что если оно захватит тебя? Изменит навсегда и заставит творить бесчинства, что и Чёрного пса? Раз так, хотелось бы верить, что ты, будучи в здравом уме, сделаешь верный выбор. Но главное, позволишь сделать выбор... Ми-ке. Если уж действительно она так тебе дорога.

Ян мельком глянул на меня и подступил к Императору так близко, что вот-вот и меж ними затрещали бы молнии разнополярных сил!

– Я же сказал, что не позволю причинить ей вред! – тихо произнёс он, а у меня от дрожи в его голосе  обдало мурашками.

Но Айтеру, похоже, всё было нипочём.

– И я не позволю, – Император тоже понизил голос до угрожающе-рычащих нот. – Поэтому загодя прости меня, за то, что я сделаю с тобой, если вред ей причинишь… ты. Вернее, когда причинишь. Если эти ваши Хаосы так сильны, что способны поработить целый мир и остаться незамеченными... Боюсь, твоё падение неизбежно.

Ян криво ухмыльнулся и отклонился.

– Неизбежно, говоришь? А тебе-то откуда знать? Ты же выдумка. Персонаж, – аспирант сунул руки в карманы, а Айтер оскорблённо приподнял квадратный подбородок. − Что бы ты себе ни придумал, ты лишь фантазия. Ничто в этом мире! И ты понятия не имеешь, на что способны люди. Люди настоящие, живые…

– Довольно, – тихо оборвала я под бешеный стук сердца в горле. Не хватало ещё, чтобы Бранище с Императором в рукопашную схлестнулись. – Успокойтесь оба! Никто никому ничего не сделает. Мут поможет Яну прогнать Хаос, и Ян отправит всех в Материю. Это решено. И это не обсуждается, – я толкнула дверь и с тяжёлым сердцем посмотрела на Императора. – А насчёт вашего предложения, Айтер… Извините, я не могу его принять. Хаос силён и опасен, и если он хочет найти меня... Нельзя просто взять и сдаться ему на милость. Вам придётся вернуться в свой мир без меня, – сказала и вышла.

Точнее, сбежала.

Джахо, завидев меня, вскочил с пола. Шани, свернувшись клубком в кресле, тоже поднялась на лапки. Спрашивала что-то, с беспокойством глядя на Бранова с Айтером, что стояли друг напротив друга, словно злые до чёртиков псы, но я не понимала ни слова.

Надеясь, что не путаю буквы, выдавила, что жутко устала и хочу спать, и смылась. Хотя не соврала же. Продрогшие до костей ноги и впрямь не слушались, но я чудом доковыляла до Брановской спальни. Доковыляла, да так и рухнула на разложенный диван. Даже свет не зажгла.

Что значило выступление Яна? Эта напускная развязность и злость? Уж в чём я была уверена, так это в том, что Бранище злился. Подслушал разговор даже! Пусть и «ушами» Джахо.

Так неужели… заревновал?