Хранитель с изъяном. Мой крылатый Хаос

Новое от 15.10

Отголоски шёпота едва всколыхнули пространство. Но прежде чем угасли и спрятали от Реальности один из множества мирков, созданных фантазией, я глубоко вдохнула и потянулась за голосом вслед.

– Я здесь, Ян. Я уже иду, – прошептала с затаённым предвкушением, и вмиг ощутила, как ступни утонули в мягком ворсе ковра.

Получилось! Вокруг снова были лишь двери. Даже на потолке! Но ни одна из них не влекла меня, хотя каждый огонёк − стоило лишь приблизиться − наполнялся призывным светом.

Я уверенно шагала по коридору, а огоньки, оставленные позади, разочарованно гасли. Там, за спиной, вообще всё таяло за ненадобностью. Истончалось и пропадало во тьме.

Толстобокой кошки с фиолетовыми глазами нигде видно не было. Только слабенько мерцающая цепочка следков тянулась вдоль коридора. Огибала выступы, ныряла в неприметные ниши-переходы.

Он вела меня.

Вёл и голос, волнуясь и то и дело окликая. А я каждый раз тихонько отвечала:

− Здесь. Иду.

Всё кружилось, как в хмельном угаре. Одна лестница, другая, Заходя всё дальше, я шлёпала босыми ногами по ковру, будто по натянутым струнам. Холод резал пятки, а я шла и шла. Что ждёт в конце – не знала. Но отчаянно хотелось верить, что… он.

Завернув за очередной угол, я с облегчением выдохнула.

– Вот ты где!

Кошка сидела у двери и нетерпеливо била хвостом. Будь у неё на лапке часы, наверняка с укором глянула бы на них и возвела глаза к потолку. Хотя судя по растопыренным усам, недовольства в клубке лиловой шерсти и без того хоть отбавляй.

Я всплеснула руками.

– Ну уж прости! Потеряться тут, раз плюнуть, знаешь ли. Если бы не твои следы…

Я смолкла и перевела взгляд на дверь, что венчала коридорный тупик. Она разительно отличалась от прежних – деревянная, но сквозь узорное окошко лился желтоватый, до дрожи знакомый свет.

− Что там? Ты кого-то стережёшь?

Дождавшись очередного «ррня», я шагнула к двери. Но стоило потянуться к ручке, кошка не то с презрением, не то с облегчением фыркнула. Подскочила, карасём нырнула прямиком в центр сияющего оконца и растаяла в облачке лилового дыма.

Я отпрянула. С опаской глядела на дверь, а зов тем временем усилился. Тревожился, не хотел отпускать, и я решилась. Взялась за ручку, повернула...

– Снова босая? – раздалось нарочито строгое, и бестелесный зов мигом сошёл на нет.

Стало уютно.

Скрывая радость, я только переступила порог, как стены тут же разъехались. Сомкнулись, образуя комнатку, подозрительно похожую на кухню в Брановской квартире.

Так и есть. Лёжа на надувном матрасе, втиснутом между столом и кухонным гарнитуром, на меня с осуждением глядел аспирант.

– От твоего занудства нет спасения, Бранов, – без крохи стеснения подошла я к Яну и плюхнулась на жёсткий, будто ватой набитый матрас.

В карих глазах скользнула тень удивления.

– Фамильярничаешь?

– Ты всегда первый начинаешь, – подложив под голову руку, легла я набок так, чтобы беспрепятственно глазеть на аспиранта. – Вознесенская то, Вознесенская сё…

– Грейся давай, – усмехнулся Бранов и подставил ногу.

Не раздумывая, я поставила обе ступни ему на бедро и поджала окоченевшие пальцы. Стало теплее. Зато аспирант болезненно сморщился и выдохнул сквозь зубы.

– Мне некогда было обуться, – пробормотала я, когда озябшие пальцы мало-помалу начали оживать. – Ты слишком громко меня звал.

– Разве? – Бранов приподнялся на локтях и с видимым усилием уселся. Вопреки жалкому сопротивлению, обхватил мои ступни руками и принялся легонько их растирать. – Не припоминаю, чтобы звал. Думал разве что. Самую малость.

На этих словах я так и охнула от возмущения. Не звал, значит? Намекает, что без приглашения припёрлась?

– Тогда окажи услугу, в следующий раз думай потише! – огрызнулась я. Выдернула ноги из его тёплых рук и демонстративно перекатилась на другой бок. К аспиранту спиной.

Разумеется, о содеянном я тотчас пожалела, но поделать с собой ничего не могла. Разволновалась, как дурочка. Хотя откуда бы ему взяться, волнению-то?

В том, что это сон − дивный и долгожданный − я теперь не сомневалась. Стены, окна, потолок то и дело дрожали, будто сдерживали натиск урагана снаружи. Откуда ни возьмись появлялись хрустальные капельки светильников, навесные шкафчики, куда-то подевался обеденный стол… Да и Бранище не терзался моралью. Вёл себя расслабленно, свободно. Охотно прикасался и позволял прикасаться к себе.

Но вот уж чего я никак не ожидала, так это что после моего дурацкого выверта тёплая рука ляжет мне поверх талии.

– Неужели так громко думал? – прошептал Ян у самого уха, обдав тонкую кожу дыханием.

– Чересчур, – с трудом выдавила я и зажмурилась, потому как стоило аспиранту придвинуться вплотную, дух из меня тотчас вышел.

– Прости, Синица. Думать о тебе тише никак не получается. Да и вдруг ты не услышишь?