Хранитель с изъяном. Мой крылатый Хаос

Глава 13. И телом, и душой

В теорию «половинок» я не особо верила. Скорее, подобно всякой романтичной натуре, надеялась.

Но сейчас тело было наполнено небывалой лёгкостью. Мысли и тревоги сгладились. Волны обжигающих чувств словно сточили острые углы! И пусть щёки предательски пылали, а сердце долбилось о рёбра, словно свинцовый колокол, мне хотелось парить.

− Ты нужна мне, Мика, − обжёг Ян мою шею горячим шёпотом. – Очень нужна.

Борясь с дрожью и отяжелевшим дыханием, я вжалась спиной в обнажённую аспирантскую грудь. Хотела ответить, что и он нужен мне. Нужен, так сильно, что в груди щемит!

Но... не смогла найти сил для длинной тирады.

Мне казалось, я плавлюсь от своего дыхания и чужих прикосновений. Исчезаю в едином ритме, теряю ощущение тела. Теряю для того, чтобы обрести не себя новую, но себя истинную. Заполненную таким исцеляющим чувством, как любовь.

Любовь к бесчисленному множеству миров, в которых нам с Яном посчастливилось и наверняка ещё посчастливится встретиться.

− Ян, − не сказала, лишь выдохнула, − я тебя…

...и тут грохнул смех. Он пушечным снарядом разорвался будто у самого уха, и я распахнула глаза. Несколько секунд лежала и не могла понять, не контузило ли?

− Сам, значит, израненный вывалился прямо из воздуха, а на меня смотрит, как на фею в балетной пачке! − некстати вклинился Серёгин бас в единую пульсацию мыслей и чувств. – «Ты что, ауры чинишь?» - спрашивает. Причём до того спокойно, что я забеспокоился, по ком из нас двоих дурка плачет. Ну и, чтоб лицо-то не терять, отвечаю, мол, ага. Чиню. Что тут такого? Браныч тогда впервые на моей памяти улыбнулся. Нет, серьёзно! Лыбится такой и говорит: «Круто… А я по книжкам хожу, − и руку протягивает. – Будем знакомы, значит? Моё имя Ян. И Лавкрафта лучше верни в библиотеку. Что-то фонит от него… Похоже, со дня на день оживёт». Признаюсь, я так и сел.

Снова смех. Бас Джахо и мяукающие смешки Шани, а я, окончательно проснувшись, разочарованно ударила кулаком в подушку.

– Как же вы, ребята… не вовремя.

Ощущение Брановских прикосновений таяло на коже, как снежная пыль. Реальность жадно глушила яркие краски сна, но тело до сих пор переполняла нежность и тепло. Волосы липли к влажной шее, а от воспоминаний начинали трястись руки.

Кажется, блокировка стыдливости слетела, стоило Яну подхватить меня под спину и обжечь поцелуем. На сей раз глубоким… каким-то взрослым, что ли. И вот уже пальцы сами собой скользнули ему под футболку, а робость уступила место горячему любопытству.

На деле же, усомнись я хоть на секунду в нереальности происходящего, сроду бы не решилась обхватить Яна за плечи. Не опрокинула бы его на матрас и не перехватила инициативу.

Да я попросту не смогла бы стянуть с него футболку и до алых росчерков располосовать ногтями горячую кожу!

Ян отвечал на каждый мой порыв со стократной силой и страстью. Впивался в шею поцелуями, жалил горячим дыханием, прихватывал тонкую кожу шеи зубами и вновь возвращался к губам. Пьяный и сошедший с ума.

Утонув в мечтах, я хватанула ртом воздух и едва не закашлялась. Чудом не задохнулась!

– Ну, Бранище!.. – попыталась рассердиться, но где уж там. Счастье будоражило кровь, как пузырьки шампанского.

И почему я только сразу не догадалась? Пусть в реале нам с Яном «долго и счастливо» не светило, фантазию у меня никто отобрать не в силах!

С дурацкой улыбкой я скомкала одеяло и уставилась в потолок. Хотя в кромешной темноте и не разобрать − не раскинулась ли над головой бездна? А мы − люди-человеки – ограниченные пятью чувствами восприятия, видим лишь выбеленную поверхность.

Я усмехнулась и пошире распахнула глаза. Ещё немного, и впрямь начала бы угадывать очертания тех самых «разнокалиберных» дверей на потолке и огоньки бра на косяках. А следом подумала: смогла бы снова пойти к Яну? Через путаницу коридоров и тьму?

Стотысячное «да», что родилось в груди наперегонки с щенячьим восторгом, заставило щёки заполыхать, а меня  – стыдливо натянуть одеяло до самого носа.

Дождавшись, пока чувства малость поулягутся, я села и спустила ноги на пол. Который час, угадать даже не пыталась − за окнами темень непролазная. Поэтому, ориентируясь по тонюсенькой полоске жёлтого света под дверью, двинулась к выходу. Толкнула дверь и тут же нарвалась на Мут.

Старуха взволнованно топталась на месте.

– Что такое? – неловко оправила я чуть влажные волосы, в надежде спрятать смущение.

– Колебания в Материи, – вперилась сфинкс в меня пугающим, будто слепым взглядом. – Чую…

– Колебания? – нахмурилась я. – Какие ещё?..

Мут не ответила. Принюхивалась, как настоящий зверь. Озиралась по сторонам, а у меня в груди вскипела ядовитая тревога.

− Ян… − только и выдохнула я и опрометью бросилась из гостиной.

Непринуждённая болтовня на кухне отчего-то даже не показалась мне поводом, чтобы унять волнение. Я вылетела в коридор, с воинственным видом дёрнула на себя приоткрытую кухонную дверь… и обомлела.