Хранитель с изъяном. Мой крылатый Хаос

Новое

В комнатёнке яблоку негде было упасть. Джахо с урчанием наворачивал борщ половником прямо из кастрюли. Марта, примостившись на подоконнике, брезгливо косилась на котяру и обгладывала куриную ножку, держа её двумя пальцами.

Оксана и Шани с Императором за обеденным столом ничего не ели. Слушали, как Сергей делился воспоминаниями и донимал аспиранта лишь им двоим понятными, но определённо неприличными шутками про ауры.

Бранов понимал каждую. Оттого не краснел, но яростно хмурился, сидя на корточках и скручивая в рулон кусок плотной тёмно-синей ткани.

«Тёмно-синий... матрас, – как заворожённая следила я за движениями длинных аспирантских пальцев. – Это же надувной!..»

– О, а вот и наша «просто Слышащий»! – вскинулся Сергей, завидев меня. – Ты чего, как неродная, в дверях мнёшься? Не выспалась?

Я и ответить не успела, как тепло валиком легло меж лопаток. Я судорожно вдохнула и зло уставилась на Амура. Ну что за привычка «щупать» всех, кого не лень, рентгеновским зрением?

– Серёг, ты опять за своё? – буркнул Ян заспанно. Сунул под мышку свёрток, который, ещё несколько минут назад, без сомнений, был надувным матрасом, и распрямился. 

Искоса глянул на меня, и я едва воздухом не подавилась.

Что-то в его взгляде изменилось. Что-то исчезло.

Твёрдая решимость, холодная неприступность… куда всё делось? Почему он не отводит взгляд, как и прежде? Почему смотрит с такой грустью и тоской? Будто я для него… будто мы и впрямь…

−  Так-та-а-ак... − шумно отхлебнул Сергей из кружки, и глаза его прошибло блеском веселья. − А что это у нас с аурой такое занятное?

− Да уймись ты уже, − процедил Бранов, но Амур друга не слушал.

Попеременно глядя то на меня, то на аспиранта, всё больше погружался в восторженную задумчивость. На лбу у него, как на полотне проектора, отражались вычисления и расчёты.

– Ох, ты ж, едреня-феня, Браны-ыч!… – жахнул Амур кружкой по столу, веселея на глазах. – Ох, ты ж!.. Наш пострел везде поспел?

Вновь мазанув по мне взглядом, Серёга приоткрыл рот и... ухмыльнулся! Пазл в его мозгу, похоже, наконец сложился.

В тот же миг детали головоломки совпали не только в амурьей голове. Бранище крепче стиснул под мышкой свою ношу, а у меня внутри щёлкнуло. Мозг перегрелся и отключился. Зато атлетические возможности проявились на все сто.

Не владея собой, я сорвалась с места, но не рассчитала и со всего маху въехала в косяк.

Все так и ахнули.

– Мика! – воскликнула Оксанка, но я не ответила. Даже не обернулась.

Обернись я, всё равно толку было бы чуть. Подругу я бы и не увидела. Жар стыда ослепил.

Будь я не в замкнутом периметре квартиры, как поджаренная бежала бы до самой Олимпии, наверное. Осталось факел в зубы всучить.

За спиной звенели взволнованные возгласы друзей, скрип стульев и топот ног, но лишь от одного голоса, что следовал за мной попятам, сквозь землю провалиться хотелось. И плевать, что для исполнения подобного трюка пришлось бы пробурить три этажа и подвал в придачу.

– Мика, стой! Да погоди же!..

Едва не сбив напольную лампу, я сиганула в крохотное пространство балкона. Считай, сама себя в угол загнала! От злости и беспомощности развернулась так резво, что волосы по щекам хлестнули, и выставила палец, как дуло пистолета.

– Издеваешься надо мной, да? Издеваешься? А ну, не подходи!

Бранов сделал шаг, но я шугнулась в темноту. Пылающее лицо окутало прохладой, но мысли всё равно скакали, как молекулы в Броуновском танце.

– Я не понимаю, – сбился Ян, глядя на меня, смущённую и злую. – Что с тобой такое?

Честно признать, я и сама ничего не понимала. Разве что в глаза аспиранту смотреть не могла. Да и навряд ли когда-то смогу.

– Уверен, что хочешь, чтобы я во всеуслышание объявила, что со мной? – сощурилась я и отступила от балконного проёма так, чтобы Бранище оказался аккурат за оконным стеклом.

Чтобы у него ненароком не возникло соблазна в один шаг переступить невысокий порог и приблизиться ко мне. Прикоснуться.

Позади у аспиранта уже топтались кошкоты и Сергей с Мартой. Ни Оксану, ни Айтера, мельком оглядев компанию, я не увидела. А вот Мут уже всех парах шаркала к нам из спальни.

– Я чую колебания в Материи! – взволнованно проскрипела она, топорща крылья. − Они не похожи на естественные, значит, кто-то кроил реальность под себя. Нужно спешить! Если это Хаос снова пытался прорваться…

– Я ничего не чувствую. Здесь... только я, – сглотнул Ян и вновь поглядел на меня. – Я один.

Я обхватила себя за плечи и опустила глаза. Слова явно были адресованы мне, оттого щёки запунцовели пуще прежнего. А уж когда Мут потянула носом и ринулась к Яну на мягких лапах…

– Что… это? – оглаживая пространство вокруг Яна, выпустила она когти. – Что вы наделали, глупые создания?!

– Ничего не наделали, – протянул Бранов, но старуха не поверила. Зыркнула на меня и издала нечеловеческий звук.