Хранитель с изъяном. Мой крылатый Хаос

Глава 3. Воровать... нехорошо?

Я не тянула крылатого за собой. Он кинулся сам. В прорехе, мерцающей бледным светом, я видела, как он яростно раздирал когтями корни.

− Тянись, дура! − орал он. − Тянись ко мне!

Но я скользила всё глубже. Падение почти не ощущалось, зато темнота сгущалась. Провал, в который я ухнула мгновение назад, померк, и тепло медленно сменялось холодом. Влажные корни скользили по рукам и ногам.

Это было похоже на сон! Сон-падение, в котором непременно проснёшься за секунду до столкновения. Вот только...

− Ми-ка, не засыпай! – вновь донёсся крик Хаоса, и локоть пронзил импульс. Едва заметный, словно комар укусил.

Я охнула, подняла руку и обомлела. Пиявка! Размером с треть руки! Жирная, вёрткая, будто нефтяной плёнкой покрытая, она впилась в кожу, и тельце её пошло волнами.

− Кус-с-сно, − прошелестел ломаный шепоток. – Ккус-с-сная!

Я взвизгнула. Позабыв об отвращении, вонзила пальцы в слизкое тельце и чудом отодрала пиявку.

Тварюшка оскорблённо взвизгнула. Свернулась запятой, но лишь на миг. А затем дрогнула, расправила заострённый, как веретено, хвост и с тем же предвкушающим: «Вкус-с-сно» − проворно заскользила за мной сквозь лабиринты корней.

Пришла беда, откуда не ждали.

Ранку на локте нестерпимо жгло, алые дорожки крови устремились вверх, будто сами тянулись к голодной пиявке. И вот уже вокруг меня колыхалось чёрное море маленьких тел.

Тогда-то я поняла – это не корни.

Я в пучине тех самых пиявок! Спящих, неподвижных, но с каждой каплей тёплой крови, что срывалась с моих пальцев, вздрагивающих и пускающихся вдогонку.

Под коленку вгрызлась ещё одна пиявка, поменьше, а потому проворнее. Никак пальцами не подхватить!

− Й-а-ан! – невольно закричала я, отбиваясь от прытких червей. – Й-а…

Как мне докричаться до Крылатого, я не знала, а потому вновь и вновь звала Яна. Всё больше взбудораженных «живым» криком червей льнуло к телу, и темнота перед глазами сгущалась. Бессвязный шёпот тварей глушил, пробуждал тошноту, а крохотные иглы-резцы в разинутых глотках − словно зубья расчёски в трубе пылесоса − наливались неясным светом.

Обратная сторона моей фантазии меня же, похоже, и убивала.

− Мика! Щит!

Голос Хаоса не прозвучал – коснулся внутреннего слуха. Но то был не шёпот. Громогласный рык! Только я не в силах была подчиниться. Руки слабели, и я чувствовала, как укус за укусом что-то неосязаемое вокруг меня таяло.

Аура. Пиявки грызли её, пытаясь продраться к источнику жизни.

− Вкусная, вкусная, − наперебой стрекотало живое море вёртких хвостов. − Пить!

− А ну, разошлись, ***!

Хаос, окружённый мутным зеленоватым сиянием, прорывался сквозь живые заросли. Черви атаковали Крылатого неохотно. Скорее, огрызались, как гиены на льва, а тот нещадно, без капли брезгливости или страха, давил их, и по рукам текла чёрная жижа.

− Мика, щит! – вновь проорал Не-Ян, и шёпотом, каким может говорить лишь Хаос, будто у самого уха добавил. – Вообрази, чтоб тебя!..

Это неуловимое касание выдернуло меня из оцепления. На миг я забыла, где нахожусь. Забыла, что меня грызут заживо, и что было сил ухватилась за нечто, что таилось глубоко внутри и было связано с чем-то снаружи. С Яном, его Тьмой или целым миром – не разобрать. Но определённо с чем-то несоизмеримо большим, чем я сама.

− И что… с этим делать? – заметалась мысль как шарик на пинбольной доске.

− Удиви меня, писака, – с неизменным смешком откликнулся Хаос, и я вытолкнула это нечто наружу.

Тогда моя кожа и, кажется, даже волосы, слабенько замерцали.

− Сияю... − прошептала я непослушными губами, поведя перед собой руками. − Бог мог, я и правда!..

Мне не мерещилось. Свечение и впрямь набирало силу, а черви со скрежетом и визгом кинулись врассыпную. Мой свет опалил их и отбил всякую охоту обедать.

− А ты небезнадёжна! − похвалил Хаос и подобрался ближе, едва пиявки ослабили кольцо.

Глаза, так похожие на глаза Яна, полыхали огнём азарта. Заострённые в клыках зубы, перемазанные пиявочной слизью угольные когти... «Против него у меня ни малейшего шанса!» − сжалась я, и защитное сияние подбавило жару.

− Вот неугомонная! – расхохотался Хаос. Толкнулся и едва не сбил меня на полном ходу! Рывком прижал к себе, и крылья куполом сомкнулись над нашими головами.

− Держу, − прошептал Не-Ян мысленно. – Не бойся.

А я и впрямь вдруг перестала бояться. Вцепилась в его истерзанную, залитую алой и чёрной кровью футболку и подняла глаза.

Веки плотно сомкнуты, на скулах желваки... Черви с визгом атаковали Не-Яна снаружи. Голод и стремление обрести форму через мою способность творить, отбили у них всякое чувство самосохранения!

− Отдай её, старший брат! – визжали они наперебой. − Пить! Мы голодны! Так голодны!..