Хроники Марионеток. Сила Императора

Глава вторая, в которой Рин снова вляпывается в неприятности

Остаток мая промчался, как паровоз с горы. Анхельм был загружен делами и работал порой до глубокой ночи. Рин сопровождала его во всех поездках, присутствовала на большинстве совещаний в качестве охраны и играла роль его спутницы на званых вечерах. Первого июня на нее свалились все домашние хлопоты: Милли, Адель и Тиверий уехали на воды, в Лилли, и вернуться обещали только к сентябрю. Тут-то Рин и узнала, каково следить за огромным поместьем в одиночку: конюшня, курятник, свиньи, оранжерея, уборка дома, присмотр за вещами Анхельма, стирка и глажка, выполнение его личных поручений, обязательные тренировки, сон по три-четыре часа в сутки и очень-очень ранние пробуждения… Словом, через неделю ей захотелось взвыть и послать все к горниду под хвост. Еще через неделю она свыклась с положением дел, какие-то работы стали выполняться проще и быстрее, чем раньше. Обедали и ужинали Рин с Анхельмом под бдительным надзором Альберты Вонн в ресторане «Оленье рагу», так что хотя бы приготовлением еды была загружена не она.

В июне Лонгвил покинули не только домашние Анхельма, но и Роза Альварес Алава: она поступила в университет в Кастане и поехала обживаться на новом месте, пообещав Анхельму присылать письма каждый месяц. В моменты редких встреч Розы с Рин девочка почти не разговаривала, ограничиваясь лишь приветствиями и парой необходимых фраз вежливости. Не то что бы саму Рин это не устраивало. По непонятной причине, она испытывала к Розе странную неприязнь, возможно, порожденную полным непониманием ее характера, а возможно, собственным чувством вины перед девочкой. Рин так и не набралась храбрости попросить у Розы прощения за то, что рискнула, не успела, подвергла опасности, страшному унижению, насилию, заставила пережить смерть близких людей... Ей казалось, что за такое простить невозможно, поэтому Рин и не пыталась что-либо изменить.

Фрис так и не появлялся с того самого дня. Прошло два с половиной месяца, а о нем не было ни слуху, ни духу. За это время Рин многое переосмыслила, пережила, казалось, все возможные чувства, но так и не могла понять, как же его простить. Нерешенная проблема изрядно выматывала ее и портила настроение. А когда у Рин портилось настроение, она делала все возможное, чтобы испортить его всем остальным. К счастью остальных, времени и сил у Рин было недостаточно, поэтому обходились малой кровью.

После откровения, представленного Рин Фрисом, изменились отношения с Анхельмом. Да что уж там! И сам Анхельм изменился: за прошедшее время он стал значительно сильнее, крепче, привык к ее грубому обращению, перестал жаловаться на боль и усталость, что не могло не радовать строгого учителя. Во взгляде герцога появились сила и уверенность, каких не было раньше. В начале знакомства Рин видела в Анхельме только утонченного романтика, полного слепого обожания к прекрасной незнакомке, каковой она была для него тогда. Теперь все стало другим. Нет, никуда не исчезли его романтичность и утонченность, красивые поступки и обожание… Просто сейчас Рин поняла, что за его поведением действительно стоит искренняя любовь и желание понять ее, стать ближе, быть лучше для нее самой. И если раньше она отталкивала его от себя из чувства недоверия и противоречия, то теперь боялась впустить его в сердце из чувства страха быть любимой. Хотя это Рин едва ли осознавала в тот момент.

~*~

Сладкий аромат цветущих каштанов доносился со стороны Каштановой аллеи, птицы весело щебетали, радуясь июньскому солнышку. Сады вокруг поместья цвели вовсю, даже солнцеглазки, которые Рин посадила в конце апреля, раскрыли свои нежно-желтые бутоны, источая тонкий запах. Солнечный лучик пощекотал нос, и Рин громко чихнула. Она сидела на качелях и смотрела, как Анхельм отжимается на кулаках. 

– Спину ровно, зад не отклячивай, – лениво бросила она, а потом вгляделась и возмутилась: – Держи поясницу, что ты провис опять?

Анхельм поспешил исполнить указания учителя.

– Я… Фух… забыл… Фух…

– В следующий раз острый штырь в землю вкопаю, чтобы стимул был помнить про поясницу.

Через некоторое время герцог закончил отжиматься, уселся на траву и подставил покрасневшее лицо солнцу.

– Какое же это счастье – просто сидеть на траве и радоваться солнышку! – сказал он, жмурясь. – Поверить не могу, что мои легкие здоровы!

– Врач тоже не верит, – добавила девушка.

Герцог рассмеялся и тряхнул волосами. После возвращения из Левадии они здорово отросли, и хотя Рин хотела, чтобы он вернул свой прекрасный серебристо-льняной цвет, Анхельм упрямо красил их в темно-каштановый. Сейчас он был без рубашки, в брюках для верховой езды и осматривал себя с видимым удовольствием. На плохую фигуру мужчина никогда пожаловаться не мог, его мышцы всегда были хорошо развиты, да и сила в них была действительно серьезная, но после того, как за его физическую подготовку взялась опытная наставница, тело стало приобретать красивый рельеф.

– Я даже не знаю, что так укрепило мое здоровье. Либо твое появление в моей жизни, либо… твое появление.

– Когда регулярно тренируешься, тело насыщается. Развивается выносливость и сила. Чего расселся-то? Растяжку делай, а не зубы мне заговаривай! Шпагат!

Анхельм рассмеялся и приступил к покорению одной из спортивных вершин – продольному шпагату.

– Выдохни и расслабь мышцы. Не задерживай дыхание – будет легче, – посоветовала Рин. – Я же вижу, что у тебя от природы есть гибкость. Неужели ты в детстве ничем не занимался?