Хроники Марионеток. Сила Императора

Глава 4.2.

Они долго шли по Иствану. Вдоль дороги располагались небольшие деревянные дома, с крыш которых смотрели резные фигурки, изображающие лесных духов. Ставни на многих окнах были закрыты, несмотря на погожий день. Во дворах некоторых хозяйств бегали совсем маленькие дети, а те, что были постарше – занимались работой по дому. По улицам свободно ходили олени, с любопытством взиравшие на редких гостей. Истван был очень зеленым, повсюду росли древние пихты, цвели пышные кусты астириники, плыл по воздуху нежный аромат сольвеций, растущих только в этой местности. Это были большие ползучие кустарники с темно-зелеными листьями полукруглой формы и пышными шапками нежно-желтых мелких цветков. Анхельм вдыхал их аромат и ему казалось, что все тревоги, сомнения и проблемы отступают.

Друзья миновали окраину Иствана и прибыли на центральную площадь, посреди которой располагался памятник: огромный черный конь, вставший на дыбы. Анхельм видел его и раньше, но никогда не знал, что это за памятник. Теперь, едва взглянув на него, он без труда узнал в нем Фриса. Чуть поодаль от площади разместился маленький рынок. Проходя мимо, Арман то и дело приветствовал знакомых аиргов, а те изумленно замирали, глядя на них.

Наконец они пришли к большому двухэтажному деревянному дому с четырехскатной коричневой крышей, просторной верандой и резным крыльцом. Дом был огорожен живой изгородью, у входа во двор расположился маленький пруд. Сато жестом дал им понять, чтобы подождали, и зашел в дом. Спустя пару минут вместе с Сато на веранду вышел высокий аирг с волосами цвета воронова крыла и желтыми глазами. На вид ему было около тридцати лет, но Анхельм знал, что Кейске недавно исполнилось сто двадцать. В его осанке чувствовалась особая стать, и любой смотрящий на него осознавал, что разговаривает с представителем самых древних созданий в мире. Старейшина Кейске был красив и величествен, как океан, и взирал на гостей внимательно, без намека на улыбку или дружелюбие, но и не враждебно. Видя это, Анхельм понимал, что разговор будет очень тяжелый и мысленно готовился пустить в ход все доступные ему средства убеждения.

Сато ушел, на прощание одарив Армана встревоженным взглядом. Кейске церемонно поклонился, взгляд аирга скользнул по Анхельму, и на мгновение в больших желтых глазах мелькнуло удивление. С некоторой опаской он посмотрел в глаза Арману и Заринее, затем рассмотрел лошадей.

– Светлого неба, Старейшина Кейске, – поклонился Анхельм.

– Светлого неба, герцог Ример, – ответил Кейске низким голосом, с тревогой глядя на груз, который везли кони. Наконец он соизволил выйти к ним, подошел и медленно сказал вместо приветствия: – Вы снова здесь, Арман и Заринея. Тревожно на сердце. При виде вас предчувствие меня дурное охватило. Какой сюрприз вы мне готовитесь преподнести?

Ответил Анхельм:

– Я прошу вашего позволения войти в дом, Старейшина Кейске. Там мы откроем тайну и толком обо всем поговорим.

Кейске с сомнением посмотрел на герцога, Анхельм ответил ему взглядом бесстрашным, полным уверенности в своих силах и правоте. Старейшина медленно кивнул, повернулся и вошел в свой дом. Анхельм и Арман забрали больных и внесли в дом. Обстановка была очень скромной: посреди просторной гостевой комнаты, куда привел их Кейске, стоял лишь низкий прямоугольный стол из черного хельвея, а вокруг него расстелены пушистые оленьи шкуры. У дальней стены был сложен камин, а на каминной полке красовалась пузатая фарфоровая ваза с желтыми солнцеглазками. У аиргов не принято было занавешивать окна, поэтому ни шторы, ни занавески не мешали солнечному свету свободно проникать внутрь.

– За недовольство не сочтите, но знать хочу, что мне вы привезли, – сказал Кейске, глядя на Анхельма. Герцог бережно уложил свою ношу на пол, Арман сделал то же самое. Когда они открыли лица Рин и Фриса, Старейшина взволнованно ахнул. С трудом совладав с потрясением, он подошел и осмотрел их.

– Кисеки Рин? Речной хозяин Фрис? – спросил он, словно не мог поверить собственным глазам. Анхельм кивнул.

– Изгнанницу вернули в отчий дом, – тихо промолвил он очень недовольно. – Опять полуживая, и снова те же лица с ней… Арман, ты, человек железных правил, как мог нарушить мой запрет и притащить сюда ее опять?

Арман посмотрел на Кейске с вызовом.

– Да, я привез. Да, я осмелился. От Рин Кисеки многое зависит, и мы не можем просто так позволить ей умереть!

Кейске выглядел разгневанным.

– Ты знаешь, если помогу, то точно так, как в прошлый раз случится горе!

– Нет, не случится, – вмешалась Зара. – Кейске, ты знаешь меня много лет! Прошу тебя… Жизнью заклинаю – помоги! Я прошу вылечить мою сестру и Фриса. Я так прошу тебя, взгляни на них! Взгляни и скажи, что могут сделать врачи аиргов? Ведь не собака дохнет – умирает хранитель Рек!

Зара оттеснила Армана, бросилась к Фрису и расстегнула спальный мешок, а затем – рубашку на груди мужчины. Анхельм увидел, что его раны снова нагноились, свежие швы, которые Зара наложила утром, были больного бордового цвета, а под ними кожа вздувалась пузырем. Таких ран было много, герцог даже не пробовал сосчитать. Кейске наклонился и провел по ним кончиками пальцев, что-то бормоча.

– Я вижу след ужасной магии на нем. Заклятье удержания души? – задумчиво сказал он. – И не только… Вижу, я вижу, что его магическую силу какой-то злой колдун пытался захватить. Но Сила не вернулась целиком, от этого он и страдает.