Хроники Марионеток. Сила Императора

Глава 5.4.

Рин лежала на кровати и читала. Конечно, перипетии судьбы главного героя немного отвлекли ее от бесконечных проблем вокруг и дали возможность побыть наедине с собой и своими мыслями, но все равно не избавили от беспокойства о близких. Периодически она выглядывала в окно, за которым уже прояснилось и начинало темнеть высокое лазурное небо, а потом переводила взгляд на часы, где толстая фигурная стрелка неумолимо ползла к десяти, и тяжело вздыхала. Фрис так и не вернулся, но, судя по тому, что небо резко расчистилось от туч, а дороги – от воды и града, у него все было хорошо. Но ведь был еще и Анхельм! Узнав, что герцог взял с собой Айко, Рин успокоилась насчет его безопасности, но злилась, что он не позвал ее и бросил в обществе Кейске. Хотя аирг до конца вечера хранил молчание и только один раз за ужином обратился к Заре, чтобы попросить воды, Рин казалось, что в каждом его вздохе и взгляде сконцентрировано убийственное количество неприязни к ней, поэтому находиться с ним рядом было просто невыносимо. Оборотень сидел в комнате, по-прежнему привязанный к стулу, и Кейске разговаривал с ним еще трижды, каждый раз выходя от него в явно расстроенных чувствах. Чтобы не спровоцировать каким-либо образом конфликтную ситуацию, Рин ушла в их с Анхельмом комнату и принялась за роман, который начала читать еще по дороге в Финесбри.

Пятисотстраничный опус Томаса Виллемса под названием «Цвет правды» о войне с Маринеем вызывал у нее неоднозначные эмоции. Многие мысли, которые у Рин до сих пор крутились в голове, автор излагал устами главного героя, молодого офицера армии Эдварда Уоффе, и по мере развития сюжета она все больше отождествляла себя с ним, но нисколько не сочувствовала. Фатальные последствия принятых им решений не способствовали появлению симпатии, скорее, теперь Рин ясно понимала собственные ошибки в прошлом. Сколько же людей, должно быть, ненавидят ее!..

Завязка романа была проста, но скандальна сама по себе. Служащий на маринейской границе офицер Эдвард Уоффе нарушил приказ военно-полевого суда о расстреле лейтенанта, обвиненного в краже оружия. Он имел множество доказательств, что этот приказ – часть операции, спланированной шпионом и диверсантом, проникшим в часть. Однако командование не разделило эту точку зрения и приговорило его к расстрелу так же, как и лейтенанта. Эдвард и его товарищ сумели сбежать, чтобы добраться до императора и доложить о случившемся. К сожалению, его действия привели к смерти многих, кто помогал ему, а добравшись до императора, Эдвард понял, что командование опередило его: в столице дезертира ждали с распростертыми объятиями и приготовленными наручниками.

Что случилось дальше с ищущим справедливости офицером, Рин не узнала, так как вернулся Анхельм. Герцог был весь серый от усталости, он свалился на кровать, даже не раздевшись, и пробормотал что-то насчет поганых расточителей и хапуг. Рин сняла с него верхнюю одежду и пиджак и спросила, не хочет ли он поужинать. Он не ответил сразу, ей пришлось подождать минут пять и переспросить еще раз.

– Родная, – с трудом проговорил Анхельм, не открывая глаз, – я встал в пять утра, провел четыре часа в седле, а еще часов девять – на заседании городского совета. У меня нет никаких сил подниматься и ужинать. Лучше покорми Айко, а то этот зверь слопает оборотня. Кстати, вы оборотня покормили? Из твоего задумчивого молчания делаю вывод, что не кормили. Любимая, он, конечно, мерзавец, но живой и нужный мне для одного дела, так что сходи в ближайшую мясную лавку и купи еды, пожалуйста. Деньги в пальто. А я сейчас немного посплю, а поужинаю потом.

Все это было сказано тоном умирающего от усталости человека, поэтому Рин теперь больше волновалась за Анхельма, чем за оборотня. Но его просьба была совершенно разумной, так что девушка поспешила одеться, растолкала сонного Армана и вместе с ним направилась на улицу, чтобы выяснить, какая мясная лавка еще может работать в одиннадцатом часу. Было холодно, на дорогах валялось стеклянное крошево, улицы пустовали – еще бы, после такого ливня! – но почти в каждом окне можно было увидеть мастеров, которые латали пробитые ставни и вставляли новые стекла. Ущерб, нанесенный градом, оказался весьма масштабным, и Рин теперь понимала, почему Анхельм так устал: решать финансовые вопросы – это вам не романы читать.

Она умудрилась найти открытую мясную лавку в самом конце торгового квартала. Хозяин уже собирался уходить домой, но она убедила его продать ей увесистую баранью тушку. Когда тот поинтересовался, как же хрупкая леди понесет целого барана, Рин кивнула за окно, которое почти полностью загораживала спина Армана.

Щенкам была отдана на растерзание задняя часть барана, остальное Рин разделала и понесла оборотню. Тот сидел, низко опустив голову, и по его виду сразу было понятно, что он практически без сил.

– Ужин, – оповестила она, и оборотень резко поднял морду, сверкнув желтыми глазами. Рин поставила перед ним еду, но тот отвернулся и закрыл глаза.

– Я не буду есть из рук тех, кто пленил меня.

– Хорошо, сиди голодный.

Она уже повернулась, чтобы уйти, но в дверях столкнулась нос к носу с Кейске.

– Я сам, – сказал аирг. Рин отдала ему миску и поспешила убраться восвояси. Так как Зара и Арман ушли спать, она не смогла никому пожаловаться на то, что у нее от Кейске мороз по коже, и только с досадой оглядела опустевшую гостиную. Она подошла к окну; с высоты пятого этажа было прекрасно видно все дома, в которых люди все еще латали побитые окна, высоченный лес за городом и полную луну в темно-сизом небе. Фриса все еще не было. Передернув плечами от накатившего уныния и неопределенности, Рин покосилась на часы, где фигурная стрелка замерла на двенадцати, а затем на входную дверь и остывший ужин на столе.