Хроники Марионеток. Сила Императора

Глава 6.3.

За неделю Рин поняла, какой объем дел выполняет герцог, и была потрясена его работоспособностью и выносливостью, потому что она сама так ни за что не смогла бы. Собственно, к концу недели ей захотелось повеситься или сделать с собой что-то, чтобы ей тоже запретили читать. И писать. Кипы бумаг, об которые она постоянно резала пальцы, уже снились ей в кошмарах. Самым страшным сном был тот, в котором Рин сдает некую отчетность господину в сером костюме, а он кричит на нее, называет бестолочью и говорит, что она должна была спрятать эти бумаги, а не приносить их ему, а потом поджигает документы. Не лишним будет заметить, что Рин пару раз думала претворить сон в реальность.

Анхельм быстро поправлялся: кашель прошел после трех дней горькой согревающей настойки на завтрак, обед и ужин, рана на плече хорошо заживала и не воспалялась, а после того как Айко урвал момент во время перевязки и обслюнявил ее, вообще стала «здорового цвета», и Рин пророчила отсутствие шрамов. Сотрясение лечили болезненными уколами в мягкое место, во время которых Анхельм ругался сквозь зубы в подушку.

Календарное лето подошло к концу незаметно, но еще не спешило уходить со двора. Было очень жарко и ветрено. Газеты то и дело говорили о падеже скота, засухе на юге и неурожае. После прочтения Анхельму этих сводок Рин каждый раз приходилось подолгу выслушивать лекции о том, чем чреваты эти события для экономики. Тиверий только цокал языком и говорил, что пришел губительный суховей.

Когда настенный календарь предъявил третье сентября, Зара и Джим привезли результаты их совместных исследований. Джим, служивший ранее в императорской канцелярии, разглядел несовпадение почерков на некоторых листах и разные стили ведения журнала. Он был уверен, что в процессе создания хаболаков участвовал кто-то еще, и это давало надежду, что такого человека удастся отыскать. Джим высказал предположение, что недостающие сведения хранятся у загадочного напарника, а Заринея развила его мысль: возможно, этот человек устранился от работы, и Макс остался один на один с разработками, но не справился, поэтому и хаболаки получились ущербными. Анхельм долго слушал их, а потом заключил, что пора ехать за ответами к Орвальду Римеру. Рин эта идея категорически не нравилась, но спорить она не стала. В любом случае, Анхельму еще неделю предстояло провести в постели, так что о поездке в тряской карете и думать было нечего.

Вечером, когда Джим и Зара уехали обратно, Рин попыталась осторожно выведать у Анхельма, как он собирается вести с дядей разговор, учитывая их ссору.

– Я не собираюсь начинать с нападения на него, это бессмысленно, – ответил герцог, задумчиво накручивая на палец локон ее волос. – Он уже знает, что мы там были, почему, и готов обороняться, а доводы в свою защиту найдет железные. Мы должны действовать иначе. Кстати, для начала стоит забрать твои документы, если ты не хочешь их…

Он вдруг замолчал и нахмурился так, словно вспомнил что-то важное. Похмыкал немного, а потом сказал так медленно, будто взвешивал каждое слово:

– Знаешь, если я верно догадался об одном варианте развития событий, то твои документы в безопасности. Потому что на тебя сделана его самая большая ставка.

– Это что за вариант? – удивилась Рин.

– Кастедар был в Вардоне. Он все знает, но молчит. Делаю вывод, что все было спланировано с его помощью.

– Я думала об этом, – кивнула она, – но я почти уверена, что он здесь никак не замешан. Мы действительно могли погибнуть там, если не от рук Макса, то в пасти хаболаков. Или Фрис… Он мог убить нас обоих. Я не знаю, что именно спасло меня в том потоке, почему я выжила, и кто вернул меня на берег, но я знаю, что Кастедар не позволил бы мне и Фрису так рисковать, если бы это укладывалось в его планы. Знаешь, как он разозлился на меня за то, что я сунулась в Вардон?

– Вот! Заметь! Раз он на тебя разозлился, то знал, что в Вардоне опасно, а значит, знал причину опасности. Помнишь, мы говорили о том, что ему известно будущее каждого?

– Да, а также он упоминал, что физически не в состоянии контролировать все движения фигур. Но дело даже не в этом… Как ты собираешься с ним разговаривать? О чем? Он воплощение Смерти!

– Да, с ним можно договориться только до неприятностей, – признал Анхельм.

– Знаешь, я должна тебе кое-что рассказать, – сказала Рин и села в постели. Герцог немного удивленно хмыкнул, а потом кивнул.

– Прости, что я так долго от тебя это скрывала, сама не знаю толком, почему это делала. Когда мы были в том городе ученых, в Левадии…

– Льяго?

– Да. Илиас вызвал меня на разговор.

– Илиас? Тебя? – Анхельм сел и взял ее за руки. – Я весь внимание.

– Илиас загнал меня в угол и заставил пойти на сделку с ним. Он хочет, чтобы я лично провела его войска по Соринтии, дошла с военными до кристалла и в Сорин-Касто.

– Что? – Анхельм нахмурился, смотрел на нее совершенно непонимающим взглядом. Руки его сжались крепче, и Рин занервничала.

– Может быть, он считает, что только так я буду под его контролем. Я ведь… Как бы это сказать? Неуправляемый опасный элемент.