Хроники Марионеток. Сила Императора

Глава 7.1.

Мимо проносились города и поселки, мерный перестук копыт Жара по мостовым и бульварам вгонял в сон, но Рин изо всех сил старалась не спать, чтобы успеть перешить свой костюм до приезда в Госсенштальдт. Она не могла понять, почему Орвальд не додумался взять мерки с ее мундира, ведь это же было наиболее простым решением. После нескольких высказанных вслух догадок, Анхельм с усмешкой сказал: «Дядя тебя терпеть не может. Думаешь, он стал бы тратить кучу времени на снятие точных мерок и пошив?» Рин только плечами пожала – рассуждение справедливое, не придраться.

Вопреки ожиданиям, сопровождающие из канцелярии почти не беспокоили их во время путешествия, лишь несколько раз герцог вел разговоры со своими заместителями, одним из которых оказался очень приятный мужчина лет сорока. У него всегда была в запасе смешная шутка, сладости «для милой леди», а в толстой коричневой папке царил порядок, который так ценил герцог. Звали мужчину Роберт, а фамилию его Рин позабыла.

В тот день, когда они въехали в Рентар, Анхельм был мрачнее тучи. Герцога раздражало буквально все, поэтому он не затыкаясь критиковал то, что видел и не видел: город, погоду, политическую ситуацию, дядю, своих заместителей, но особым шагом он прошелся по предстоящему балу. Рин сделала вывод, что Анхельм нервничал и бесился именно из-за этого.

– Почему ты так ненавидишь балы? – поинтересовалась она, когда его критиканский монолог исчерпал себя и пошел по второму кругу. Анхельм уставился на нее недовольно, сверкнул голубыми глазами и процедил:

– Ненавижу танцевать.

– Почему? – искренне удивилась Рин, вспоминая, как они танцевали в Магредине на площадке. – Ты очень хорошо двигаешься, я помню.

– Я очень высокий. Практически любая дама дышит мне в живот.

– Это ты загнул, – рассмеялась она. – Фиона вполне достает тебе до плеча. С ней и танцуй.

– Меньше всего я хочу танцевать с ней.

– А придется, Анхельм, – неожиданно жестко отрезала Рин и сама удивилась, откуда это в ней взялось. Тем не менее, продолжила: – Ты бы сам себя со стороны слышал, дорогой. Уже два часа ноешь, как все плохо, а дело только в том, что ты не любишь танцевать. Фиона – не голодный хаболак, она красивая и приятная женщина. На всякий случай, чтобы ты не слишком много о себе воображал: ты ей даже не нравишься, она влюблена в Кастедара. Удивлен? Так-то. Кто еще тебе там не по вкусу? Арлен Доунбридж? Тут я с тобой согласна, но она всего лишь финтифлюшка, которая займет от силы пять минут твоего драгоценного времени. Виолетта тебя беспокоит? Опасная женщина, но ты с ней учился, знаешь ее, как облупленную, поэтому никаких проблем не будет. Хватит ныть, Анхельм! Ты едешь не уголь таскать, а танцевать с прекрасными женщинами, так что не веди себя, как капризный ребенок. Я вообще на этом бале буду стоять у стеночки и играть неинтересный элемент декора зала, вот это по-настоящему обидно!

Он немного пристыженно посмотрел на нее, пожал плечами и отвернулся.

– Что за недовольное выражение лица?

– Отчитала меня, как маленького.

– Кто-то должен этим заниматься, а то тебя иногда заносит, – со смешком ответила Рин. Герцог с укором взглянул на нее, а потом вздохнул.

– Я хотел всего лишь немного сочувствия.

– Ты просишь сейчас то, чего у меня нет, – Рин качнула головой. – Анхельм, тебе надо иногда развлекаться. Ты знаешь, какое у меня о тебе складывается впечатление? Что ты одержимый работой маньяк. Если бы я не напоминала тебе о необходимости есть, мыться, спать и заниматься чем-то помимо работы, то ты завалился бы документами выше головы и однажды умер от перенапряжения. Я вообще не знаю ни одного герцога, который посвящал бы такое количество времени работе. Танцевать полезно. Развлекаться полезно. Поэтому танцуй на бале столько, сколько ноги выдержат.

– Но я не хочу танцевать с ними, я хочу с тобой, – горько вздохнул он. Рин поджала губы.

– Слышал бы ты себя со стороны, милый, – повторила Рин. – Ты хотя бы понимаешь, что ведешь себя не как здоровый мужчина, а?

– В смысле? – удивился Анхельм и внезапно улыбнулся, хотя она не сказала ничего смешного или приятного. – Как ты умудряешься перевернуть все так, что мое желание быть только с тобой внезапно становится болезнью?

– Я тебе объясню, – кивнула Рин. – Ты нырнул в меня слишком глубоко… Отставить смешки! Я серьезно. Ты увлекся мной слишком сильно. Ты отказываешься видеть других людей, других женщин, сравнивать и оценивать беспристрастно…

– Да не хочу я! – перебил он с улыбкой. – Я тебя десять лет ждал!

– Именно. В то время как твои сверстники постигали глубины общения… Да перестань ты так пошло бровями дергать! В то время как твои друзья общались с девушками и давали волю своему воображению и рукам, ты в шестнадцать лет сидел в библиотеке и воображал себе меня, взрослую тетю… Да хватит ржать! Тьфу, всю речь мне испортил!

Анхельм беспардонно захохотал. Она отвернулась.

– Не выйдет. У тебя ничего не выйдет, – констатировал он, отсмеявшись. Рин дернула плечом.