Хроники Марионеток. Сила Императора

Глава 7.2.

– Рин, милая, очнись, умоляю тебя! – услышала она голос Анхельма и проснулась. Медленно открыла глаза. Лицо его было очень тревожным, но едва она обратила к нему осмысленный взгляд, как он просветлел и облегченно улыбнулся.

– Боги! Наконец-то! – прошептал Анхельм и поцеловал ее в лоб, прижимая к себе.

– Ты чего? Я же просто прилегла на пару минут. Уснула, наверное, – Рин отодвинулась и зевнула.

– И проспала сутки! – огорошил он ее.

– Э-э? Как?

– Ты сутки спала и не отзывалась. Не реагировала ни на холодную воду, ни на пощечину, ни на…

– Ты что, по щекам меня хлестал? – ужаснулась она и закрутила головой в поисках зеркала. Нашла одно на стене и подбежала рассмотреть себя.

– Рин, у тебя кровь из ушей пошла, я думал, что ты умираешь!

– Кровь? – тихо переспросила она и потрогала уши. На кончиках пальцев остались красные следы. Рин с изумлением уставилась на них и проговорила: – Знаешь, всякое со мной случалось, но чтоб кровь из ушей текла…

И тут что-то щелкнуло в ее голове, и она вспомнила.

– Сон. Я видела сон. Или это был не сон? Может, это был не сон, а я думала, что сплю? – забормотала она и принялась нарезать круги по спальне. Мягкий ковер приятно щекотал пятки, Рин даже нагнулась, чтобы погладить его и оценить ворс. Только мгновение спустя поняла, что делает что-то странное и поднялась.

– Что за сон?

– Я видела богов… Сиани и Инаиса. Снова. Они сказали, что я должна как можно скорее уничтожить Анарвейда. У меня очень мало времени.

– В смысле? – не понял Анхельм. Рин мотнула головой и уселась на кровать обратно, после чего пересказала ему весь свой сон так подробно, как могла. Герцог слушал ее с выражением скепсиса на лице, а потом долго ничего не говорил.

– Я уже вообще ничего не понимаю, Рин. Ничего, – объявил он в конце концов. – У нас очень много нестыковок в истории. Боги хотят одного, духи хотят другого, на деле получается третье… Да что происходит?

– Я не знаю, Анхельм. Я тоже в недоумении. Может быть, это был только сон? Может, мое сознание играет со мной в игры? Совесть грызет меня за бездействие… С каждым днем я все дальше от цели, нет никакой гарантии, что я вообще до нее доберусь.

– Может быть, – согласился герцог. Он был слишком тихий и выглядел так, будто пытался что-то от нее скрыть. Рин склонила голову вправо и влево, рассматривая его.

– Сколько, говоришь, я проспала?

– Сутки.

– Бал! Мы опаздываем! – заявила она, и Анхельм горестно закрыл лицо ладонями.

– Я надеялся, что ты не вспомнишь.

– Одевайся быстрее, балда! Опоздаем! – Рин огорченно всплеснула руками и заметалась по комнате в поисках своих вещей, с ужасом представляя, сколько времени уйдет на глажку. Но умница Анхельм догадался разобрать ее чемодан и отдал форму горничной на приготовление, так что Рин оставалось только умыться и сделать прическу.

Когда она вышла из ванной, герцог стоял полностью одетый перед зеркалом и поправлял ордена и ленты. Взглянув на него, Рин застыла на пороге с открытым от восхищения ртом. Он заметил ее взгляд и усмехнулся.

– Что такое?

Вместо ответа она подошла ближе. Перебрала по бахроме золотых эполетов на белом кителе, застегнула последнюю пуговку под горлом и потянула к себе, чтобы поцеловать.

– Мужчина, я рискую в вас влюбиться, – протянула Рин, игриво глядя на него.

– Почему? – улыбнулся он.

– Потому что при виде красивых мужчин в парадной форме я совершенно теряю силу воли, – честно созналась она со вздохом. – Я же говорила.

– Все, не сниму теперь.

Он наклонился близко к ней, легонько поцеловал и прошептал:

– Может, ну его этот бал? Запремся здесь, никому не будем открывать.

– Дядя съест тебя.

– Не хочу идти… Хочу тебя! – он требовательно укусил ее за шею и царапнул голую спину. Рин почувствовала сладкую дрожь по спине и комок в животе и поспешила отстраниться, пока сила воли действительно не сыграла в ящик.

– Так! Не время для глупостей! Обещаю, когда мы вернемся, я… – она наклонила его к себе и зашептала на ухо весь свой план действий. На губах герцога заиграла предвкушающая улыбка.

~*~

К семи часам вечера их карета подъехала ко дворцу Эстербайх. Это грандиозное сооружение стояло на возвышенности, с которой открывался изумительный вид на океан и окрестности Рентара. Сам дворец представлял собой полукруглое здание в три этажа, с массивной колоннадой вдоль фасада. Вечерело, закатное солнце окрашивало океан в алый цвет, а на небе появлялись первые темные брызги ночи. Было довольно прохладно, но Рин так распереживалась из-за предстоящего бала, что почти не замечала пронизывающего ветра. При входе у них долго проверяли документы, на Рин косились с подозрением, а Анхельму пришлось потратить несколько драгоценных минут на объяснения с начальником полиции относительно личности его спутницы. Она понимала, что присутствие особы женского пола (в парадном мундире, увешанном орденами!) рядом с недосягаемым для женщин герцогом Римером вызовет миллионы вопросов, и это бесило ее больше всего. Неужели Орвальд Ример не понимал, что орден Селавира – это не брошка, что его кому попало не дают? Неужели он не понимал, что Рин могут раскрыть здесь? Все он понимал, но на что надеялся – непонятно. Хотя, может быть, у него и выхода другого не было. С Вейлором не спорят.